ГЛАВА 22

— Оптион! — послышался шепот.

Катон мгновенно открыл глаза и увидел маячившую на фоне усеянного звездами ночного неба темную фигуру. Чья-то рука встряхнула его за покрытое волдырями плечо, и он едва не взвыл от боли, но вовремя успел закусить губу. Мгновение, и сна как не бывало.

— В чем дело? — спросил Катон тоже шепотом. — Что случилось?

— Часовой приметил движение. — Фигура указала в сторону тропы, по которой они пришли на прогалину. — Нужно ли будить центуриона?

Катон посмотрел в сторону источника храпа.

— Наверное, надо. На всякий случай. Иначе, если к нам и верно кто-то приближается, они услышат нас раньше, чем мы их увидим.

Пока Катон торопливо застегивал ремень шлема и поднимал оружие, легионер тихонько разбудил Макрона. Что оказалось нелегким делом, ибо вымотавшийся центурион спал как убитый и не сразу понял, что происходит.

— Эта долбаная палатка — моя, чтоб вам пропасть! — пробормотал он, не открывая глаз.

— Командир! Тсс!

— Ч-что? В чем дело?

Макрон рывком поднялся и тут же рефлекторным движением схватился за меч.

— Докладывай!

— К нам гости, командир, — тихонько произнес Катон, придвинувшись к центуриону. — Часовой вроде бы что-то слышал.

Макрон мгновенно вскочил на ноги, автоматически закрепляя ремешок шлема под подбородком.

— Подъем! Всем построиться на прогалине, но без шума. Ясно?

— Так точно, командир!

Катон крадучись отправился будить спящих легионеров, а Макрон, осторожно надев на руку щит, двинулся мимо линии навсегда обездвиженных тел, отстраненно порадовавшись тому, что с наступлением ночи мошкары поубавилось. В темноте он едва было не прошел мимо часового, ибо тот стоял на обочине тропки, совершенно не шевелясь и напряженно вслушиваясь в ночные звуки.

— Командир! — выдохнул часовой так тихо, что Макрон, если бы сам не напрягал слух, возможно, его бы и не услышал. Но он услышал, и оклик заставил его вздрогнуть от неожиданности. Впрочем, центурион мигом пришел в себя и придвинулся к часовому.

— Ну, паренек, что тут у тебя?

— Сейчас ничего, командир, все тихо. Но клянусь, совсем недавно я кое-что слышал.

— Что именно?

— Голоса, командир. Очень тихие, но не отдаленные. То есть кто-то тихонько переговаривался.

— Наши или варвары?

Часовой задумался.

— Ты что, язык проглотил? — сердито прошептал Макрон. — Наши или варвары?

— Я… я точно не знаю, командир. Слов-то не разобрать было, больно уж тихо там говорили. Хотя, с другой стороны, говор вроде бы смахивал на латынь.

Центурион фыркнул и молча присел на корточки, пытаясь понять, что происходит локтях в тридцати от него, там, где тропа делала поворот и терялась из виду. Между тем с прогалины, как ни старались легионеры действовать бесшумно, доносились звуки, мешавшие ему сосредоточиться. Наконец построение закончилось, все стихло, и Макрон смог прислушаться по-настоящему. Правда, кроме кваканья лягушек, он ничего не услышал.

Тем временем со стороны прогалины появилась темная фигура.

— Тсс! — прошипел Макрон. — Сюда, Катон.

— Есть какие-нибудь признаки чужих, командир?

— Хрен в рот! Похоже, у нашего паренька разыгралось воображение.

Данное предположение выглядело вполне правдоподобно, поскольку часовым, особенно молодым, в ночное время, да еще и в боевых условиях, и вправду частенько мерещилось невесть что.