В конце концов, рассказчикам надоело уточнять каждое слово, и Лоренхольду посоветовали слетать самому, чтобы все рассмотреть. В ответ он замкнулся и стал молча наблюдать, как сначала поодиночке, а потом и целыми семьями, орели летали в Гнездовище, заводя там знакомства и дружеские связи.

У иширов, которые быстро сообразили какой обмен может начаться между Нижними орелями и Верхними, Лоренхольд, неизвестно зачем, выменял две свои самые красивые пряжки на пару совершенно бесполезных ему вещей из поселения и долго рассматривал их в своей гнездовине.

Тайна, тайна!… Она совершенно измучила ореля. Особенно тем, что поговорить было совершенно не с кем. Разве можно было здесь кому либо сказать, что Великий Иглон что то скрывает! Немыслимо! А кому скажешь, что заплаканная мать исчезнувшего мальчишки горюет слишком уж сильно?! Она словно знает наверняка – непоправимое случилось! Тогда как даже мать Тихтольна, несмотря на дурные предчувствия, еще надеется когда нибудь обнять сына. Разве поймет кто нибудь почему странноватый Старик, который, судя по крыльям, тоже способен летать, внушает ему, Лоренхольду, непонятный ужас!… Да юношу просто поднимут на смех и посоветуют не искать огня в потухшем вулкане. Но он уверен – страшный Старик наверняка знает что то очень важное. Важное для всех! И про Тихтольна он знает, и про сбежавшего мальчишку… А еще он знает откуда взялся тот обломок, на котором выбито изображение облака, уносящего орелинское яйцо!

Лоренхольд был уверен, что этот обломок не единственный, что есть и другие, и что они, возможно, составляют тайну, которую хранит Старик, и которую кто то пытался уничтожить. А потом она неведомыми путями стала известна тому, летающему мальчишке, который и из Гнездовища сбежал, скорей всего, из за неё… Может быть, он даже открыл её и Тихтольну…

Или все было хуже, и Тихтольн сам что то нашел, а мальчишка – всего лишь хранитель тайны, как и Старик – заманил его в ловушку и теперь удерживает там, оставаясь рядом в качестве охраны?… Что же, в таком случае, скрывает Великий Иглон?!

От подобных мыслей голова шла кругом, и для того, чтобы хоть немного отвлечься, Лоренхольд вылетал из гнездовины и подолгу парил над городом, наблюдая за его жизнью.

Но отвлечься становилось все труднее и труднее.

Гнездовище сделалось очень популярным на Сверкающей Вершине. Уже многие молодые орели обзавелись одеждой, сплетенной поселянами, и щеголяли в ней, уверяя всех, что им так очень удобно.

Даже сестры Лоренхольда все реже одевали орелинские платья. Они без конца летали к Нижним орелям, а по возвращении подолгу хихикали и шептались в своей комнате.

Конечно, верные традициям старики, недовольно ворчали, но ход событий уже невозможно было ни остановить, ни повернуть вспять.

Скоро пришло известие, что какой то орелин из Нижнего города женился на девушке из Гнездовища. И когда первое удивление улеглось, выяснилось, что многие были бы не прочь породниться с Нижними орелями. Совсем немного времени потребовалось, чтобы в каждом из Шести Городов возникла одна, а то и две, три смешанные пары. Была такая и в Восточном городе. Её составили одна из сестер Лоренхольда и улыбчивый юноша из Гнездовища. Сам Лоренхольд, слишком занятый своими мыслями, чтобы что либо замечать, узнал об этом последним в семье, и теперь ему ничего уже не оставалось, кроме как лететь в пугающее поселение, чтобы присутствовать на свадьбе сестры.

* * *

Когда в Гнездовище двое орелей собираются жить вместе, они сообщают о своем намерении родным и близким, и те, всем миром, начинают строить новую гнездовину для молодой семьи. Строительство это завершалось веселым пиршеством, которое и определяло первый день совместной жизни молодых.