Ничего, как-нибудь, бодро думала она, рассматривая крышу фургона над собой. Благодаря пропитке льняным маслом брезент не пропускал воду и служил хорошим укрытием от дождя, жгучего солнца и пыли. В то же время брезент можно было откинуть назад, скатывая его в рулон, чтобы обеспечить доступ воздуха. Конструкция был практичной и удобной. Но у Джейми немедленно возникли сомнения. Если фургон открыт, то насквозь видно. Ее обнаружат при первой жаре. Как же она сможет оставаться здесь незамеченной?

Ночью, когда соседки уснули, она поделила своими опасениями с подругами. Элла рассеяла ее тревогу:

– Нам всем положено носить капоры с ребрами. Их так называют, потому что по бокам в них укреплены деревянные лубки. Они поддерживай широкие поля и полностью скрывают лицо. Прямо как специально для нас придумано. У меня есть один запасной, я отдам его тебе. Лица не видно, все в порядке. Да, а вот волосы придется подобрать. Больше ни у кого в обозе нет волос такого цвета, как у тебя.

Джейми смущенно потупилась, вспомнив, как Корд называл ее Солнышком. Может, именно и за ее волос.

– И еще, – продолжала Элла. – Никто не будет находиться в фургоне постоянно. Мистер Остин посоветовал каждому идти как можно больше пешком. У фургона нет рессор. Значит, по тряской дороге очень тяжело ехать. А дороги здесь – сама видишь! Значит, ты время от времени можешь выходить. На тебя просто никто не обратит внимания, когда так много народу идет пешком.

– Много народу? А сколько всего фургонов?

– Значит, десять фургонов с женщинами, которых набрал мистер Остин, и тридцать один с семьями, всего сорок один. Большой караван.

Только начало рассветать, а Корд уже подошел к их фургону поднять быков. Элла заметила его и подтолкнула Джейми. Они пригнулись, чтобы посмотреть сквозь щелку в зашнурованном пологе.

– Хорош, дьявол, правда? – шепнула Элла на ухо Джейми. – Ты только глянь, он, наверное, нарочно не носит рубашку. Чтобы сразу было видно, какая у него широкая грудь. А плечи – страх смотреть! Вот, должно быть, силища, а?! Тебе небось еще и не приходилось видеть наполовину обнаженного мужчину, верно? – Элла подтолкнула Джейми локтем и хихикнула. Та порадовалась, что в темноте не видно, как загорелись ее щеки. Она-то помнила, что видела гораздо больше.

– Тебе холодно? Ты вся дрожишь, – спросила Элла.

Но не от холода, могла бы уточнить Джейми. Она действительно слегка вздрагивала, глядя в щель. Сердце ее бешено стучало. Она жадно ловила каждое движение Корда, одновременно твердя себе, что презирает этого самоуверенного упрямца. Ишь, расхаживает как ни в чем не бывало. Но ничего, скоро она справится с собой. Впереди столько трудностей, что ей будет не до него.

Был один момент, когда Джейми перепугалась до смерти. Все могло быть кончено, едва начавшись. Вскоре после того, как прозвучал колокол – сигнал заканчивать приготовления, – Корд снова подошел к их фургону. Он притащил бочонок с мукой и яйцами.

– Сначала съедите яйца, а потом будете печь хлеб из муки. Через минуту я вернусь с другим бочонком. Там копченый бекон. Куски пересыпаны отрубями. Так он дольше сохранится на этой чертовой жаре.

С трудом удерживая тяжелый бочонок на широком плече, он собирался втолкнуть его в фургон и установить там поудобнее. Если бы Корд просунул голову за полог, он сразу бы увидел Джейми которая никак не могла успеть спрятаться. Но тут Ханна спасла все предприятие. Она стремительно бросилась к краю фургона и остановила Корда.

– Нельзя, нельзя сейчас сюда! Там одеваются, в самом деле, мистер Остин, – притворялась она возмущенной, – надо же помнить, что здесь только женщины. Вы не можете так запросто вторгаться к нам в любое время, когда захотите.