— Именно, но сейчас речь не об этом. — Орхидея опустила стекло и высунулась из окна, чтобы помахать на прощание родителям.

Она не знала, как расценивать выражение на их лицах, пока они стояли и наблюдали, как машина выезжает на дорогу. Она решила, что это была смесь одобрения и задумчивого беспокойства. Весьма «родительский» взгляд, словно они знали о ее будущем что-то такое, что ей самой было неведомо. Но что бы ни волновало их, они уже примирились с этим. Она и раньше видела у них подобный взгляд. Например, в тот день, когда покидала Нортвилл, чтобы подыскать квартиру в Нью-Сиэтле. Теперь она понимала: они уже тогда знали, что она не сможет остаться жить в Нортвилле.

Уже не впервые ее посетила мысль, как утомительно порой быть дочерью одержимых метадзен-синергетикой родителей.

Перестав махать, Орхидея закрыла окно. Стекло с тихим шипением встало на место.

— К чему ты это сказал? — спросила она, когда Раф проезжал мимо искусно спланированного ландшафта из домов и строгих садов с прудами и камнями для медитации.

Она поняла, что ей нравится наблюдать, как ведет машину Раф. Он делал это с той же плавной непринужденностью и властностью, что были присущи всем его движениям. Вероятно, это проявлялась какая-то крайне примитивная сторона ее собственной натуры, коли она, Орхидея, наслаждалась такими несложными и естественными чертами в мужчине.

— Сказал, потому что до меня вдруг дошло, что, о чем бы мы ни беседовали, в разговоре с завидным постоянством всплывает «Парасинергетика».

— Она часто всплывает из-за меня. Не найми ты меня в качестве концентратора в этом расследовании, то не столкнулся бы ни с какими упоминаниями о «Парасинергетике».

— Ты не права, — мягко возразил Раф. — Как только я копнул бы прошлое Уиллиса, тотчас узнал бы о проекте, касающемся ледяных концентраторов.

— Что ж, думаю, ты прав.

— Рано или поздно я бы вышел на Моргана Ламберта. Это привело бы меня к тому факту, что Ламберт и Уиллис встретились в «Парасинергетике».

Внезапно Раф улыбнулся, словно его осенила какая-то весьма приятная мысль. Орхидея с подозрением на него посмотрела:

— Что такое?

— Мне только что пришло на ум, что даже если бы я не обратился в «Синерджи инкорпорейтед», чтобы нанять концентратора полного спектра, то в конечном итоге встретил бы тебя, разыскивая людей, тесно связанных с Тео Уиллисом.

Орхидея недоверчиво хмыкнула.

— Не забавно ли, как работает синергия?

Она скорчила гримасу:

— Еще скажи: судьба.

— Что? Ты не веришь в судьбу? А я-то думал, ты романтик.

— Забудь об этой чуши. Объясни мне лучше, почему тебя так настораживает причастность «Парасинергетики»?

— У меня пока нет ничего конкретного. — Раф вел «Айсер» через неизменно безмятежный Нортвилл. — Чтобы что-то найти, мне надо узнать, что связывает Квентина Остина с «Парасинергетикой».

Орхидея увидела, как мелькнул за окном последний нортвиллский знак ограничения скорости. Раф тут же прибавил газу.

— И что бы эта связь тебе дала? — спросила она.

— Пока не знаю. Но что-то интересное здесь точно есть.

Орхидея уставилась сквозь лобовое стекло на поросшую густым лесом местность. Но она не видела деревьев, растущих на склонах по берегам реки Норт — перед ее мысленным взором стояли иные картины. Сцены изнурительных сеансов концентрации для талантов с психическими нарушениями. Утомительные лабораторные эксперименты, проводимые равнодушными учеными, которые, казалось, не замечали или не беспокоились о том напряжении, в котором находились добровольцы, над которыми проводились опыты.