Большинство людей, включая экспертов, в глубине души считали, что сталкеры — парапсихические атавизмы эволюционного развития. Психическая энергия, которой они обладали, была у них сильнее синергетически связана с основными чувствами: зрением, обонянием, слухом, осязанием — чем у других типов талантов. По крайней мере, в теории.

«Примитивный». Раф научился ненавидеть это слово.

Бытовало мнение, что из-за простоты своей психической энергии сталкеры были ограничены в выборе профессий. Большинство людей вообще считали, что они в основном шли по преступной стезе.

Это заблуждение было недалеко от истины. Однако в действительности мощные сталкеры преуспевали и в бизнесе. Уникальные способности позволяли им оценивать рынок и конкуренцию так же, как когда-то оценивали стада больших мохнатых зверей их примитивные земные предки. Легкий толчок локтем здесь, небольшой преднамеренный пинок там, и неожиданно у вас уже целое стадо больших мохнатых зверей беспомощно барахтается в болоте или мчится к крутому обрыву. В общем, легкая добыча.

Раф знал, что он и ему подобные вообще имели репутацию безжалостных людей, однако предпочитал считать себя просто целеустремленным.

Хобарт смотрел на него открытым, сочувствующим взглядом.

— Боюсь, что процесс поиска подходящей пары для вас немного затянется, мистер Стоунбрейкер.

Раф приподнял брови.

— Потому что большинство потенциальных кандидаток считает, что у меня преступные наклонности?

— Я навел о вас все соответствующие справки, сэр, и обязательно заверю всех потенциальных кандидаток, что у вас нет отклонений от нормы, и вы не склонны к насилию.

— Ну спасибо, Батт.

Хобарт, казалось, не заметил сарказма.

— Существующее убеждение, что сталкеры зачастую вращаются в преступном мире, лишь один из наиболее неудачных примеров общественного мнения, которое мы должны преодолеть. Есть и другой популярный миф, который также трудно развеять.

Раф сузил глаза.

— Пять кругов ада! Вы о той старой сказке, будто бы сталкеры являются ходячими детекторами лжи?

— Ну да, раз уж вы сами об этом упомянули.

— Так вот, это дерьмо летучей змеи-мыши, и вы об этом знаете.

Хобарт вздрогнул.

— Да, мистер Стоунбрейкер, мне это известно. Однако…

— Это полнейшее непонимание природы сталкеров, вероятно, оставшееся еще с тех времен, когда методы исследования психологов-синергетиков были не столь совершенны.

— Конечно, сэр. Тем не менее…

— Любой умный, образованный человек знает, что живых детекторов лжи не существует. — Раф дернул рукой в жесте отвращения. — В противном случае отпала бы необходимость в судах и уголовном судопроизводстве.

Хобарт откашлялся.

— Вы бы очень удивились, узнав, насколько, по результатам опросов, в среднестатистическом человеке сильны предрассудки.

— Я не собираюсь жениться на среднестатистическом человеке.

— Понимаю, мистер Стоунбрейкер. Но в итоге у нас серьезная проблема с вашим имиджем.

«Сейчас с имиджем одни сплошные проблемы», — подумал Раф. После многих лет жизни по своим собственным правилам, ему теперь вдруг нужно было беспокоиться о том, как его воспринимают окружающие. Это чертовски раздражало.

— Даже если бы сталкеры могли чувствовать ложь, — терпеливо сказал он, — что в этом такого отталкивающего? Полагаю, что вы бы подобрали мне разумную и честную жену.

— Подумайте вот о чем, мистер Стоунбрейкер, — Хобарт решительно посмотрел ему в глаза. — Вы захотели бы быть женатым на ком-то, кто точно смог бы обнаружить даже крошечную, ничего не значащую ложь? Вы захотели бы жить с женой, которая будет знать, что вы солгали, когда утверждали, будто в купальнике она похожа на кинозвезду? Иногда милая полуправда просто необходима для счастливой жизни.