— Форрал! — донесся до него голос феи. Воин побрел к ней, но поскользнулся и в очередной раз упал. Когда он выбрался из сугроба, то обнаружил, что над ним склонилась Эйлин, а два огонька непостижимым образом снова превратились в один. Сделав несколько глотков из фляжки, Форрал почувствовал себя гораздо лучше.

— Хвала богам, — пробормотал он. — А то у меня уже в глазах двоилось. Ты нашла ее?

— Нет, но я знаю, что она рядом. Ты можешь идти? Форрал кивнул.

— Ориэлла! — отчаянно крикнул он, пытаясь перекричать вой ветра. Но нет — это был не ветер! Сквозь метель до него отчетливо донесся волчий вой, торжествующий и жуткий, и Форрал окаменел от ужаса.

— пет — прошептал он.

Эйлин вцепилась ему в плечо, и лицо ее озарила радость:

— Они нашли его!

Форрал содрогнулся. Да она и впрямь сумасшедшая? Неужели она настолько ненавидит своего ребенка?! Не помня себя от злости, он занес кулак.

— Нет, Форрал, нет? — вскрикнула Эйлин. — Это волки Ориэллы — ее друзья. Я позвала их, и они нашли ее!

Пораженный, Форрал опустил руку. Снова послышался волчий вой.

— Надо спешить, — сказала Эйлин.

***

Не спуская глаз с окружавших его огромных серых теней, Форрал поднял безвольное тельце и озябшими руками нащупал пульс.

— Она жива! — Он готов был рыдать от радости, но понимал, что сейчас не время распускать нюни. — Мы должны поторопиться. Ты сможешь найти дорогу?

— Я всегда могу найти свой дом, — огрызнулась волшебница. Она брела рядом, опираясь на свой сияющий жезл, а за ней по пятам трусили гибкие косматые твари. Только что они жались к девочке, пытаясь согреть ее теплом своих тел, а теперь не сводили глаз с неподвижной фигурки на руках у Форрала. — Когда воин со своей ношей добрался до башни, волки решительно последовали за ним в комнату. Они не путались под ногами, а только сидели и смотрели, как Эйлин снимает с девочки промокшую одежду. Она уложила дочь на импровизированное ложе у печки и укутала ее всеми одеялами и пледами, какие только нашлись в доме. Потом бросилась ставить воду, а Форрал сидел рядом с девочкой, беспомощно откидывая с ее лба непослушные кудри.

— Сделай же что-нибудь! — со злостью сказал он.

— Уже делаю! — Эйлин взгромоздила на плиту тяжеленную кастрюлю, и расплескавшаяся вода зашипела на раскаленной печи. Закрыв лицо руками» фея расплакалась.

— Слишком поздно! — жестко заметил Форрал. — Как только она поправится, — если, конечно, поправится, — я заберу ее отсюда, а ты можешь делать, что угодно!

— Нет! — Эйлин отняла руки от лица и затравленно посмотрела на него. — Только не это! Я запрещаю тебе! Ориэлла — моя дочь!

— Какай разница, если ты о ней не заботишься? Ребенку нужна любовь, Эйлин!

— Я люблю ее, болван! Воин покачал головой.

— Я не верю тебе. Эйлин. Пока ты еще ничем не доказала свою любовь.

Его слова больно укололи волшебницу.

— Да что ты об этом знаешь, смертный? — возразила она и вспомнила свою встречу с грозным Владыкой Фаэри, который согласился найти Форрала и привести его к Ориэлле — но не даром.

— Помни, — сказал он, — отныне ты у меня в долгу. Мы еще встретимся, фея, и тогда я потребую вернуть долг.

Эйлин боялась даже подумать, о чем он может попросить, но Фаэри спас ее, и в безумии своем она не успела погубить собственную дочь. «Думай что хочешь, Форрал, — решила она, — но любовь бывает разная, и есть много способов доказать ее».