— Черт побери, папа, зачем ты придумываешь ей оправдания? Неужели ты не видишь, что она… — безумные слова сорвались с языка Занны, и, прежде чем она успела договорить, Ваннор закатил ей пощечину.

— Попридержи язык, девчонка, или, клянусь богами, я… — С перекошенным от ярости лицом Ваннор, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

В подавленном настроении он спустился вниз, пристыженный разговором с дочерью, измотанный сценой у Сары. Он обожал Их обеих, но почему же они никак не могут ужиться вместе? Купец потер виски. Боги, ну и ночка! Когда сегодня утром он уходил, все шло как обычно, и вот через несколько часов он вернулся и обнаружил дома настоящий бедлам.

К этому времени Ваннор уже успел успокоить ревущего сына, передать его ощетинившейся Дульсине (та, судя по ее лицу, собиралась сказать ему несколько слов еще до исхода ночи) и уволить няньку, которая строила глазки садовнику, пока Антор, веселился в комнате у мачехи.

Отправив зареванную девушку собирать вещи, он оказался лицом к лицу с разъяренной кухаркой, которая уже собрала свои пожитки и объявила, что если его больше не устраивает ее праздничный обед, то пусть впредь сам его и готовит. Выпалив это, Хебба гордо прошествовала вон из дома, и в довершение к этим несчастьям, Сара отказалась с ним разговаривать, а потом он еще и ударил свою дочь. «Что же это будет за праздник?» — горько подумал Ваннор.

Только в благословенной тишине библиотеки хозяин вспомнил о своем госте и застонал. Если этот болван решился явиться прямо сюда, значит, положение и впрямь критическое.

Едва Ваннор вошел в комнату, Янис, сидевший у ревущего камина, вскочил на ноги. На его красивом лице читалось крайнее беспокойство.

— Ваннор, прости, что пришел вот так. Я помню, что ты говорил о конспирации, но… — Он отвел глаза. — О боги, — пробормотал он. — Я не виноват, клянусь! Откуда мне было знать, что они…

— Так, так, — подняв руку, Ваннор остановил слабые протесты молодого человека. — Если меня опять ждут дурные вести, то ради всего святого, Янис, дай мне сначала выпить!

***

Сразу же вслед за Ваннором явилась мачеха. Ее визит был коротким, говорила она мало, но ее слова повергли Занну в ужас.

— Ну что ж, мерзавка, раз ты так хлопочешь о детях, то пора тебе обзаводиться собственными, — сказала она приторно-сладким голоском. — Тебе уже пятнадцать, и я, пожалуй, вспомню о своих обязанностях мачехи и подыщу тебе подходящего мужа! — И она удалилась, шурша юбками.

Устав от рыданий, Занна лежала в темноте, с ужасом думая о будущем. Она знала, что Сара не успокоится, пока непокорная падчерица не исчезнет с глаз долой. Дочь Ваннора была практичной девочкой и понимала, что, выдав ее замуж, Сара одним махом избавится от всех проблем. По спине у нее пробежал холодок. «О боги, — подумала девочка, — она вырядит меня как глупую куклу, заставит Ваннора дать за меня роскошное приданое и сплавит первому попавшемуся купеческому недорослю, который позарится на деньги!» Эта мысль привела ее в такое смятение, что впору бежать — но куда ей было идти? Вдруг без всякой видимой причины девочке представилось лицо сегодняшнего таинственного гостя, его растрепанные темные волосы и серые глаза, в уголках которых появились морщинки, когда он смеялся над их стычкой.

Дверь бесшумно распахнулась, и Занна вздрогнула и покраснела, словно ее мысли вдруг прозвучали вслух. К ее изумлению, в комнату вошла Дульсина.

— Шшш! — прошептала домоправительница. — Зажги свечу и одевайся. Ты на время уедешь.

— Что? — Занна оцепенела от ужаса.