— Хороший клинок заслуживает хорошего имени, — серьезно согласился он.

Несчастье случилось на исходе года, когда первый снег покрыл землю сияющей белизной. Возможно, Форрал поторопился и дал ей меч слишком рано, а, может быть, Ориэлла стала слишком самоуверенной. Как бы то ни было, произошла трагедия: они с Форралом фехтовали на своем обычном месте, когда девочка решила испробовать новый удар, который придумала сама. Немного отступив назад, она пригнулась и сделала шаг в сторону, намереваясь парировать, а затем нанести удар снизу и, пробив оборону противника, приставить ему клинок к горлу. Но все вышло не так, как она предполагала. Шагнув, Ориэлла поскользнулась на снегу, потеряла равновесие, и ее клинок отклонился в сторону, оставив хозяйку беззащитной перед смертоносным рубящим ударом Форрала. Вскрикнув, тот попытался отвести удар, но сила инерции была слишком велика, и огромный меч с хрустом вонзился в левое плечо Ориэллы.

Перепуганная отчаянными криками Форрала, Эйлин с грохотом слетела по лестнице и замерла на последней ступеньке. Ее лицо стало пепельно-серым. Форрал, с размазанными по щекам слезами, держал неподвижное тело Ориэллы, завернутое в пропитавшийся кровью плащ. Кровавые следы вели к двери у него за спиной.

— О боги, — с искаженным от бессильной ярости лицом рыдал он. — Эйлин, я убил ее.

Эйлин взяла Ориэллу у воина и уложила ее на кухонный стол. Он услышал, как вскрикнула фея, увидев ужасную рану, и отвернулся. Эйлин нащупала пульс на шее дочери.

— Благодарение богам, она еще жива, — пробормотала она. Только тогда Форрал решился взглянуть. Его меч глубоко вошел в плечо, рассек ключицу и чуть не отрубил руку. Лицо девочки посерело от шока и потери крови. Форрал зашатался, и комната поплыла у него перед глазами. Воину слишком часто доводилось видеть своих друзей мертвыми и покалеченными, а в сражениях он не моргнув глазом не раз наносил врагам куда более страшные раны, но сейчас перед ним была маленькая девочка, которую он любил больше жизни, и этого он вынести не мог.

— Прости, во всем виноват только я…

— Тихо, — прикрикнула Эйлин, и, положив руки на рану, закрыла глаза, сосредоточиваясь на исцелении. — Жаль, что я так мало знаю о лечении, — беспомощно пробормотала она, но на глазах у Форрала, который следил за ней, затаив дыхание, поток крови превратился в тоненький ручеек, а потом и вовсе иссяк. Эйлин выпрямилась и с пылающими глазами повернулась к воину. Форрал рухнул на колени.

— Эйлин, это был несчастный случай…

— Прекрати! Скачи в Нексис, Форрал. Привези целительницу из Академии! Торопись! Иначе мы потеряем ее!

Чувствуя облегчение от того, что может сделать хоть что-то полезное, он выбежал из башни, бросив последний взгляд на бледное, измученное лицо Ориэллы.

Его конь отчаянно заржал, не узнав своего хозяина в этом безумце с дикими глазами, со всей силы обрушившим седло ему на спину. Форрал с размаху ударил его по носу, одним рывком затянул подпругу и, вскочив в седло, рванулся в снежную круговерть, надеясь оказаться за пределами кратера до наступления сумерек. Верхом до Нексиса было пять дней. Форрал рассчитывал проделать этот путь за двое суток.

Глава 3. СЫН ПЕКАРЯ

Шевелись там! — Анвар хлопнул поводьями, подгоняя дряхлого мерина по изрытой дороге, ведущей вверх от мельницы у реки. Лентяй вскинул голову и заржал, протестуя против того, что приходится тащить тяжеленную телегу с мукой по такому крутому склону.

— Прекрати, — сказал коню Анвар. — Тебе по крайней мере тепло, а когда доберемся до дома, я накормлю тебя до отвала.