Они присели у костра рядом с Элизаром и Нэрени, и пока готовился ужин, неспешно беседовали, радуясь случаю поболтать после утомительного одиночества ночевок в пустыне. Элизар, вернувшийся в военную среду, к которой принадлежал чуть ли не с рождения, за время путешествия, казалось, сбросил несколько лет. Его единственный глаз сиял от восторга, когда он взахлеб говорил о пустыне, которую обожал. Тучная и улыбающаяся Нэрени тоже была рада покинуть Арену, но считала их переход через пески настоящей пыткой. Ориэлла сочувствовала ей. Если ее, опытную всадницу, измотала эта бесконечная езда, то можно себе представить, каково пришлось новичку, вроде Нэрени. Анвар тоже чувствовал усталость. За годы, проведенные в Академии, у него почти не было возможности ездить верхом, разве что Ориэлла иногда придумывала ему всякие поручения, чтобы дать юноше немного развеяться.

— Тебе-то хорошо, — подшучивал он над Нэрени, выразительно поглядывая на ее округлый зад. — По крайней мере у тебя есть собственная подушка.

Она швырнула в него ложку, юноша пригнулся, и все четверо разразились хохотом. Боан был занят лошадьми, но к ужину тоже присоединился к ним, впрочем, как и Шиа, которая на досуге исследовала пещеру.

— Мне здесь не нравится, — заявила она Ориэлле. — Я ничего не вижу, но оно кажется колким Волшебница, сосредоточившись на вкуснейшей пряной похлебке, не обратила особого внимания на ее слова.

— Может, у тебя песок в шкуре, — рассеянно ответила она и вскоре забыла о разговоре, не подозревая о том, к каким последствиям это приведет. Наевшись, волшебница почувствовала непреодолимую сонливость. Языки пламени плясали и туманили взор, а голоса собеседников становились все тише и уплывали прочь.

— Ну раз ты засыпаешь, так спи как следует. Она заморгала, внезапно разбуженная голосом Анвара. Юноша протягивал ей одеяло.

— Я хотела искупаться, — запротестовала волшебница, но слова ее потонули в оглушительном зевке.

— Искупаешься завтра. Я вовсе не против поспать и с грязной женщиной.

— Ты тоже грязный, — пылко начала Ориэлла и тут же смущенно замолкла, когда до нее дошел смысл его слов. Без спасительной палатки, в которой можно было уединиться, им придется до конца разыгрывать супружескую пару. Как же ей не пришло в голову, что может случиться такая неудобная ситуация?

— Все в порядке, — мягко сказал Анвар, заботливо накрывая ее плечи одеялом, потом лег рядом и обнял девушку. После прохладного воздуха пещеры чувствовать подле себя тепло юношеского тела было так приятно, и вскоре волшебница сонно расслабилась и размеренно задышала. Она так давно не засыпала в надежных объятиях! Ориэлла погружалось в сон, а сердце ее ныло от тоски по Форралу.

Аромат, вырвавший ее из объятий сна, так сильно напоминал об Арене, что, открыв глаза, девушка уже приготовилась увидеть белые стены своей старой камеры, но вместо этого перед ней стоял Анвар, протягивающий волшебнице дымящуюся чашу.

— У меня для тебя сюрприз, — подмигнул он. — Твой друг Элизар прихватил с собой запасец…

— Лиафа! — просияла Ориэлла, нетерпеливо протягивая руки к чаше.

— А я-то думал, что Элизар преувеличивал твою любовь к этой штуке. Впервые вижу, чтобы ты улыбалась в такую рань. Волшебница показала ему язык.

— А для кого-то это в порядке вещей! Ты выглядишь так, будто уже сто лет на ногах. Анвар рассмеялся.

— Мужчины — а они встают раньше всех! — уже искупались. — Мерцающая пыль исчезла с кожи юноши, а свои вьющиеся волосы, сейчас потемневшие от воды, он, подражая Язуру, стянул ремешком на затылке. «Ему идет», — подумала Ориэлла.