— У тебя есть повод сердиться на меня, — сказал он. — Слушай, Д'Арван, я жалею о том, что случилось там, на балу. Просто мне хотелось побыть наедине с Элизеф — ты сам поймешь, как это бывает, когда встретишь кого-нибудь. Я не собирался отрезать тебя так внезапно, но есть вещи, которыми нельзя поделиться даже с любимым братом.

Лишь несколько кратких часов назад Д'Арван поверил бы ему. Поверил бы ему и обрадовался, что непонимание наконец объяснено и устранено. Сознание Деворшана снова было открыто, такое близкое и родное. Только… Повинуясь чистому инстинкту, Д'Арван собрал всю горечь и боль, вызванные предательством брата, обратив их в пронзительный луч воли, вонзил его в сознание Деворшана. Тот не успел закрыться — у него не было времени.

— Будь ты проклят! — вскрикнул он, опуская щит, который должен был парировать удар, но было уже поздно. Мысль Д'Арвана уже натолкнулась на темную язву тайн, которую брат так ловко скрывал под своей видимой открытостью.

Словно обжегшись, Д'Арван, дрожа, поспешно убрал луч. Боги, зачем я это сделал? — отчаянно пронеслось у него в голове. — Почему нельзя было оставить его в покое?

Второе предательство причинило ему еще больше боли, чем первое.

— Зачем ты сделал это? — Злобный шепот Деворшана вторил его собственным мыслям. — Я хочу этого — я хочу ее, и ничто — даже ты — не заставит меня отказаться от нее. Но клянусь, брат, я не хотел сделать тебе больно.

Это могло быть и правдой — Деворшан казался таким искренним! — Но Д'Арван уже дважды познал ложь и предательство и не хотел быть преданным в третий раз.

— Оставь меня — просто оставь меня в покое! — Впервые в жизни он закрыл свое сознание перед братом и отвернулся к стене. Слезы застилали ему глаза. Он услышал, как Деворшан лег в постель. Боги, что он наделал! Чтобы отвлечься от гнетущего бремени одиночества, Д'Арван подогревал свою гаснущую решимость обидой на брата и мыслями об Ориэлле и ее предложении. Может быть, она права — ему больше не стоит рассчитывать на брата, и, стало быть, нужно и впрямь познакомиться с новыми людьми. После Солнцеворота он обязательно попросится с ней в гарнизон, а до тех пор будет просто оплакивать свое горе.

Глава 9. СЕРДЦЕ ВОИНА

Спина и плечи Ориэллы отчаянно болели. Меч в усталых руках казался неимоверно тяжелым. Она отступила назад, чтобы выиграть время, и, прищурив глаза, следила за Форралом, пытаясь предугадать его следующий шаг. Он сделал быстрый боковой выпад — низкий, внезапный, который чуть было не сшиб ее с ног. Девушка неловко парировала удар, чувствуя, как мощь столкнувшихся клинков болезненно отдается в руках. Форрал улыбнулся в бороду.

Снова подняв меч, Ориэлла прокляла неутомимость воина, собственное упрямство, заставившее ее начать тренировку утром Солнцеворота, и свою глупость, из-за которой она слишком много выпила накануне и поздно легла спать.

Пропади он пропадом, этот Д'Арван! Пот катился градом, застилал глаза и капал на песок огромной арены гарнизона. Дрожа от усталости, она беспорядочно махала мечом, чтобы парировать молниеносные выпады Форрала. С чего ей взбрело в голову уговаривать его возобновить тренировки? Черт возьми, она все позабыла и совершенно потеряла форму! Четыре месяца мучительного напряжения, от которого ломило спину, казалось, не принесли никаких улучшений.