– Кем?

– Ормуздом.

Они переглянулись. Очевидно, это имя им тоже ничего не говорило.

– Вы знаете Аримана, Владыку Тьмы? – спросил я. – Или хотя бы его местонахождение?

Кедар кисло улыбнулся.

– Подождите еще денек, Орион. Как только пурга прекратится, вы увидите столько существ, подобных тому, которое сейчас описали, что впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь.

– Я не понимаю вас.

– Разве вы не знаете, что мы находимся в состоянии войны с ними? – спросила Адена.

– Война? Но с кем?

– С существами, похожими на то, которое вы только что описали. Это их планета. Мы находимся здесь для того, чтобы уничтожить их.

– Но сейчас мы оторваны от наших основных сил, – добавил Кедар, прежде чем я успел перевести дыхание. – Сейчас они собираются в снегах. Там их сотни, может быть, тысячи. Как только ураган закончится, они атакуют нас. У них схожая с нами цель: мы хотим истребить их, а они – уничтожить нас.

Я пропустил все его слова мимо ушей. В голове у меня гудело только одно:

Война! Война! Война!

35

Адена и Кедар скоро потеряли ко мне всякий интерес. Много ли им было проку от человека, который либо спятил, либо притворялся, чтобы не принимать участия в новом сражении. Все их внимание переключилось на подготовку предстоявшей баталии и организацию защиты пещеры от вражеского нападения, которое, по их расчетам, должно произойти, как только утихнет ураган.

Однажды я рискнул выбраться наружу. Никто не препятствовал мне, хотя я и чувствовал колючие взгляды солдат, направленные мне в спину. Впрочем, непрекращавшийся ураган заставил меня быстро ретироваться и вернуться в комфорт – тепло пещеры.

Рена еще раз попробовала взять меня под свое покровительство. Она пригласила меня на небольшую пирушку, где несколько мужчин и женщин взялись приготовить мясные полуфабрикаты в некоем подобии микроволновой печи. Увы, из ее затеи ничего не вышло. Мы ели в угрюмом молчании. Покончив с едой, один за другим солдаты вернулись к своим гамакам, где занялись проверкой оружия.

Единственной более или менее добродушной личностью в отряде был самый молодой из его участников, некто Марек, специалист по средствам связи. Он по собственной инициативе вызвался показать мне всю аппаратуру, находившуюся в его ведении.

– Эти твари ухитряются каким-то образом экранировать все наши передачи, – пожаловался он мне тихим, приятным голосом, которым совсем недавно объяснял основные принципы работы своей аппаратуры. – Не знаю, как им удается, но делают они это чертовски хорошо.

– Твари? – переспросил я.

Кивнув головой в знак того, что я понял его правильно, он продолжал:

– А как их еще называть? Ребята с серой шкурой и красными глазами!

Он согнулся, свесив голову на грудь и опустив плечи, после чего сделал несколько шагов в мою сторону, придав своему лицу по возможности угрюмое и одновременно зловещее выражение. Он совсем неплохо изобразил Аримана, что было удивительно для худенького парнишки чуть больше восемнадцати лет от роду.

– Тем не менее, – продолжал Марек, принимая нормальный вид, – они успешно глушат наши передачи, так что мы даже не можем сообщить нашему командованию на орбите, в каком положении оказались.

– Итак, мы отрезаны, – констатировал я.

Он повесил голову, словно именно на нем лежала вся ответственность за перебои в работе радиоаппаратуры.

– Слава Богу, мы еще можем принимать практически все передачи сверху, – он многозначительно указал пальцем в потолок, – сводки погоды и всякое такое.