Переправившись на противоположный берег, я отряхнулся и бросил взгляд на своих преследователей. Они стояли у кромки воды, размахивая копьями и выкрикивая проклятия, но не решаясь войти в воду. После короткого совещания они круто развернулись и двинулись вверх по склону холма, а я растянулся на траве, подставив свое тело горячим лучам утреннего солнца.

23

К исходу дня я, кажется, нашел причину столь странного поведения туземцев.

Мое имя!

Надо полагать, люди каменного века придавали именам особое значение. Да и что говорить о них, если даже монголы, стоявшие на куда более высокой стадии развития, не решались произносить вслух имени Чингисхана. Для дикаря сообщить свое имя первому встречному было столь же нелепо, сколь для современного гаитянина добровольно вручить обрезки своих ногтей или прядь волос жрецу вуду. Я по незнанию нарушил это простое правило, чем, вероятно, до смерти перепугал их.

Когда солнце опустилось за горизонт, окрасив небеса в багряные и пурпурные тона, я вскарабкался на высокое дерево и с грехом пополам устроился на развилке двух толстых веток. Отдаленное рычание льва делало такую меру предосторожности далеко не лишней.

Я уснул с мыслями об Агле. Но не она, а Ормузд явился ко мне во сне. Собственно, это даже трудно было назвать сном, настолько отчетливым и реальным было мое видение. Бог Света выглядел недовольным и обеспокоенным.

– Ты должен найти это племя, Орион, – объявил он, переходя сразу к делу.

– Я уже нашел его, – отозвался я, – но, очевидно, мое поведение испугало дикарей.

– Тебе придется завоевать их доверие. Это необходимо.

– Чего ради? Что у меня общего с ордой грязных туземцев?

Ормузд старался сохранить невозмутимость, но было очевидно, что мои вопросы раздражали его.

– Владыка Тьмы собирается уничтожить этих… грязных туземцев, как ты изволил выразиться, Орион. Твоя обязанность помешать ему.

Я собирался резко отказаться, заявить, что не пошевелю и пальцем, пока он не вернет мне женщину, которую я люблю, но вместо этого только неуверенно прошептал:

– Какая нужда Ариману истреблять маленькое племя, живущее в каменном веке. Каким образом судьба горстки жалких дикарей может повлиять на историю человечества?

– Какая тебе разница? – возразил Ормузд, бросая на меня недовольный взгляд. – Твое предназначение убить Аримана. Ты уже дважды потерпел неудачу, хотя и сумел расстроить его планы. Сейчас он собирается погубить этих людей, следовательно, твоя прямая обязанность помешать Ариману и сокрушить его. Неужели не ясно?

– Но почему вы выбрали меня? – настаивал я. – По какому праву вы втянули меня в эту игру? Вам прекрасно известно, что мне не хватит сил убить Аримана. Почему бы вам самому не заняться охотой на своего врага? Почему я должен умереть, когда даже не понимаю…

– Тебе не обязательно что-либо понимать. – Голос Ормузда прогремел словно раскат грома. – Ты избран для спасения человечества. Не задавай бессмысленных вопросов и делай, что тебе говорят.

– Я имею право знать, кто я такой и почему был создан для осуществления этой цели, – настаивал я, прикрывая глаза рукой, чтобы защититься от немыслимого сияния, испускаемого лицом разгневанного бога.

Глаза Ормузда сверкнули ярче, чем лучи лазеров, которым было суждено убить меня в далеком будущем.

– Ты осмеливаешься сомневаться в моих словах?

– Я доверяю вам.