– Выйдешь, Екатерина, – произнесла ее мать, – Вы будете в точности выполнять все то, что мы с вашим братом скажем вам. Вы либо выйдете замуж за Георга Олденбургского или предстанете перед всем миром как отвергнутая Бонапартом принцесса. У вас нет выбора.

У ее матери билась в натуре жилка непримиримости, хотя она редко ее проявляла. Сейчас Екатерина эту жилку почувствовала.

Она повернулась к Александру. В горле у нее что-то сжалось так сильно, что она не могла говорить.

– Анна, – прошептала она, – Анна вместо меня. Я этого не вынесу!

Александр подошел к ней и положил руку ей на плечо. Она была повержена, и он это знал.

– Он никогда не женится на Анне. Я клянусь в этом. А теперь идите, сестра моя. Он Легко коснулся губами ее лба и быстро взглянул на мать.

Вдовствующая императрица знала правду, но ее собственный сын заставил ее разыграть все это ради пользы Екатерины. И как всегда, когда он проявлял свою волю, она сделала так, как он велел. Теперь она подошла к Екатерине и вывела её из комнаты.

Через восемь дней было официально объявлено о помолвке Великой княгини Екатерины и князя Георга Олденбургского, и несчастный посол Франции в Петербурге получил задание передать это беспрецедентное оскорбление французскому императору.

– Ты даже не представляешь, как я скучал по тебе, Мария, – прошептал Александр. Говоря это, он повернул голову на подушке в ее сторону, но парчовые занавески полога совершенно не пропускали света. Он чувствовал у себя на щеке ее дыхание, но видеть ее не мог.

– Я рада, я хотела, чтобы вы скучали. Я была так несчастна, а теперь нет.

Ее губы дотронулись до его уха и задержались там. Он обхватил ее маленькое тело кольцом своих рук и начал ласкать ее. Пока он это делал, в его мозгу с удивительной отчетливостью промелькнули все другие женщины, с которыми он проделывал то же самое, и кровь быстрее побежала у него по жилам от охватившего его желания. Фрейлина его бабушки, шлюха средних лет, невероятно грубая и опытная была у него первой, с одобрения Екатерины. Позже, испытывая смущение и стыд, он представлял, как она без конца рассказывала бабушке все в деталях, и как обе они смеялись.

Возможно, поэтому у него ничего не получилось с Елизаветой, которая была нервной и необыкновенно страстной, несмотря на свое невежество. Он питал отвращение к ней в постели, ненавидел ее блеклые волосы, ее раскосые кошачьи глаза с их поразительно нежным выражением, ее хрупкое тело, которое застывало в ожидании, когда он дотрагивался до него, и никогда не достигало точки, где ответом становится чувственная твердость. Какое-то время он выполнял свои супружеские обязанности, а потом, после того, как жена так и осталась бездетной, оставил их.

Любовницами его были женщины всех классов и типов. Некоторые были очень юными: сегодня лепечущая дочь дворянина, а завтра хорошенькая служанка, – другие – опытны и изощренны. Они начинали роман с ним из чувства тщеславия, а кончали тем, что влюблялись в него. Были и обычные проститутки. Он подбирал их в цыганских таборах и кабаках, и, узнай они, кто он на самом деле, они умерли бы со страха. Бесчисленное количество женщин показывали ему силу его собственного очарования, но ни в малейшей степени не затрагивали его чувства.

А потом была Мария Антоновна Нарышкина, темноволосая и прекрасная, как раз того типа, который он обожал. Она какое-то время смеялась над ним и избегала его, пока мысль об обладании ею не стала для него наваждением. После того, как она сдалась, ее обаяние для него не только не уменьшилось, как это бывало со всеми другими женщинами, но, наоборот, увеличилось.

Как любовница, она сочетала в себе все качества, необходимые ему и которые раньше он не мог найти сразу в одной женщине.