— Хорошо, что ты пришёл, — вырвалось у Гарава. Фередир задержал нож над едой и вдруг сказал:

— Тоскливо, да? Это бывает. Особенно если давно не видел людей, а потом сразу много — и все чужие. Я знаю.

— Да вот… — Гарав шмыгнул носом. От того, что Фередир так легко его «расколол», стало почему-то очень легко и благодарно. — В общем, хорошо… А та девчонка что?

— Какая? — Фередир мигнул. — А! Да ну. Корова.

— Ай-ай, ты же будущий рыцарь…

— Угу. И что? Корова она и есть корова. Она своё получила, я — своё. Ну и разошлись. А ты со своей ещё встретишься?

— Я ей даже перстень купил, — похвастался Гарав. Фередир поднял брови:

— Ого… — Но показать не попросил. — А готовят тут вкусно. Я шёл-шёл… — Он ел и говорил одновременно. — И как потянуло… Гарав. — Он поднял глаза от тарелки. — Если всё будет хорошо — поедешь ко мне? Все будут рады. А потом мы, может, поедем искать твоих — на восток. И найдём. А что? Может, и Эйнор поедет с нами.

«Спасибо тебе», — хотел сказать Гарав. Но такое не говорят вслух. И как объяснишь, что можно объехать весь мир — и не найти… или всё-таки эта память — сон? И где-то на востоке люди ждут пропавшего мальчика?

Эти мысли были томительными. Гарав выпил полкружки вина. Рассказал, чтобы окончательно отогнать тоску, про поединок, хоть и не собирался сначала. Фередир коротко, резко захохотал, стукнул по столу кулаком:

— Так и надо! Ну ты молодец, Волчонок! Укусил их за рыжие хвосты, аххх — молодец!

Гарав тоже засмеялся — искренне. С Фередиром было легко смеяться. А тоска, как видно, его побаивалась. И то, как он назвал Гарава (Волчонок перевел синдарское имя даже не на адунайк — на талиска, получилось красиво: Ульфойл), тоже понравилось.

— А вот, — вспоминалось вдруг. — Почему тех тварей называли гауры? Волк же не гаур.

— Это были не волки, — хмуро ответил Фередир и отпил вина. — Оборотни.

Гарав опустил голову. Дёрнул плечами.

— Они прев… ращаются?.. — начал он. Фередир помотал головой:

— Нет, это сказки… — Он задумался и поправился: — Ну, может, когда-то так было. Но сейчас так не бывает. Оборотень — это вот такое тело, а в нём душа какого-то разумного существа. Искажённая.

Гарава опять тряхнуло.

Это был страх. Но он пришёл — и ушёл.

Эйнор уже не спал. Он валялся на постели, чему-то улыбался и потягивался, как большое сильное животное. При виде оруженосцев замер, прищурил один глаз и внимательно посмотрел вторым. Пристально так. Оценивающе.

— Ой, — сказал Фередир почти всёрьез.

— Нагулялись? — Эйнор сел. — Гарав, тащи-ка свои доспехи.

— Уф, — выдохнул Фередир…

… — Ну не могу больше! — завопил Гарав и получил оплеуху. — Ну шестой раз! — Сил злобно зыркать на оплеуху уже не было, мальчишка был весь в поту и отдувался.

— Ты делаешь всё медленно и путаешься, — терпеливо сказал Эйнор. Он и не злился, оказывается. — Враг ждать не станет.

— Тебе самому всегда Федька помогает! — Гарав зло потёр ухо и мотнул головой на сидящего тише мыши за проверкой снаряжения в дальнем углу. — А от нас требуешь — сами, сами! Быстрей, быстрей!

Эйнор вздохнул…

…На то, чтобы снарядиться без всякой помощи, затягивая ремни одной рукой, Эйнору понадобилось тридцать семь секунд.