Кобельков бросил взгляд на экран дескана. Пожалуй, пакаль был в кармане именно у левофлангового. Что ж получалось, эта жуткая тварь тоже охотилась за пакалем?

«Конкурент? Фигу с маслом ему, а не пакаль!»

Командир группы вскинул автомат и выстрелил. Квестеры расценили это как приказ открыть огонь и тоже принялись поливать свинцом несущееся во весь опор чудовище.

Шквальный огонь из четырех стволов, да еще с минимальной дистанции, должен был по всем раскладам остановить чудище, но существо даже не притормозило. Между тем Кобельков ясно видел, что роговые доспехи не спасали его от свинца. Несколько пуль пробили защиту чудовища, а две-три даже прошли навылет, и это было больно по-любому. Но тварь не затормозила, разве что пригнулась, пытаясь спрятаться за бегущим перед ней человеком.

В итоге существо все-таки реализовало свой замысел – схватило улепетывающего тайца за шиворот и тут же прыгнуло влево, под прикрытие зарослей.

– Хрен ты угадал! – крикнул Кобельков и бросился следом.

Смысл реплики был предельно ясен. Существо двинулось в сторону реки, под прикрытие нормальных деревьев, и преследовать его квестерам не могло помешать ничто, кроме страха. Но когда кирсановские квестеры кого-то боялись? Чудищ бояться – в квест не ходить. К тому же все четверо уже поняли, с кем имеют дело.

Здесь, в четвертой зоне, появление этого существа выглядело странным, но это другой вопрос. Главное, что зверь был идентифицирован. Это была тварь из разлома номер 29 – того, что возник полгода назад под Киевом, поблизости от печально знаменитой Чернобыльской зоны отчуждения. По данным ЦИК, подобные твари хорошо защищены, особенно их вожаки, но все-таки не бессмертны. И это было важнее всего.

«А каким ветром сюда занесло это чудовище – можно обмозговать позже».

– Точнее бейте! – крикнул на бегу Кобельков. – В глаз, как белку! На морде у него брони нет!

– Ни хрена се… «белочка», – сбивая дыхание, проронил Опеков. – Сколько ж надо выпить, чтоб такая пришла?!

– Вправо забирает! – крикнул Красько и бросился твари наперерез.

– Даня, отставить! – рявкнул Кобельков.

Но стрелок его не послушался. Он вдруг ускорился и прыгнул, с явным намерением врезать твари прикладом в висок. Существо резко отмахнулось, но не голой рукой, а вычурным кинжалом средней длины.

Клинок иноземного оружия оказался заточен чересчур хорошо. Во всяком случае, Красько не спас ни бронежилет, ни приклад автомата, подставленный в последний момент под удар. Кинжал перерубил приклад, пробил броник и вскрыл бойцу живот чуть выше пупка. Квестер рухнул на землю и конвульсивно задергал ногами.

– Зар-раза! – взревел Кобельков и вскинул автомат, но тут на линию огня вылез Голиков.

Пока командир давал растерянному доку пинка, тварь успела обыскать пленного тайца, отшвырнуть его в сторону и скрыться за ближайшими деревьями. Вся надежда была теперь на Опекова. И Степан почти не подкачал. Стрелок уложил три пули точно в цель, да вот беда, так и не попал твари в голову. Единственное, чего он добился, – отрезал зверюге путь к реке. То есть вновь заставил тварь двинуться прямиком на Кобелькова и дока.

Командир вскинул оружие, прицелился, выстрелил, но промазал. Невероятно, но факт. Тварь вдруг ушла вниз, нырком продвинулась вперед и сбила обоих квестеров с ног. Кобельков успел сгруппироваться и потому исполнил почти полное сальто, а вот Голиков взлетел вверх, как тряпичная кукла, и приземлился плашмя, на спину. Хорошо еще не на голову. Зверь между тем продолжил свой путь, на этот раз в сторону аномальных зарослей.

Но где минусы, там и плюсы. Разлетевшиеся, как кегли, квестеры больше не мешали Опекову вести огонь, и Степан воспользовался этим в полной мере.