Иван Подкова не спеша вышел на берег, два раза закричал по-совиному. Дмитро Гуня и Томила Бобырев тотчас подошли к Ивану Подкове.

– Здорово, Иван! – сказали они.

– Здорово, Дмитро. Здорово, Томила!

– Ладно ли вы плыли по Дону? – спросил Гуня.

– Ладно, тихо и спокойно, – бодро сказал Иван Подкова. – Вот доберемся ли до Азовской крепости так же ладно?

– Доберемся, – ответил Дмитро, – поведу я вас дорогой верной.

– А что там за гомон дальний, на том берегу? – спросил Иван.

– Турецкая стража нашего Дона – янычар с пятьсот человек будет.

– Не порешить ли нам с нею? – сказал Иван Под­кова.

– Атаманы того нам не велели. Шум да гам поднимутся, если начнем схватку с ними, и до крепости нам будет не добраться. Сходите-ка вы на берег и айдате за мною, а стругам вашим плыть, не задерживаясь, сейчас же в Черкасск и в Раздоры.

Турецкая стража и уставшие от дальних переходов янычары у Водяной башни притихли. Видя такое боль­шое войско, они старались не обнаруживать себя, хотя давно были обнаружены.

– Не станем мы ввязываться в сечу, – сказал Гуня. – Правда, уж больно руки чешутся!..

Запорожское войско вышло на берег и тихо пошло к крепости. Вдруг справа залаяли собаки.

– Что же это? – спросил Иван Подкова.

– А то, Иван, – отвечал Дмитро: – сейчас дело у нас будет. То не собаки лают, то турки, заметив нас, гав­кают по-собачьи. Хозяйские собаки давно все в крепости.

Едва они успели изготовиться, как из низкорослого кустарника грянули выстрелы.

– Ну так что же? Дело так дело, – промолвил Иван Подкова, готовый драться с неприятелем в любую минуту, и кинулся с немногими казаками к кустарнику.

Там оказалось человек пятьдесят татар. Их порубили всех без единого выстрела.

– Бывали чудеса, да улетели в небеса, – ободряюще и с гордостью сказал Иван Подкова, довольный тем, что это дело так быстро уладилось. – Счастье не лошадь, на него хомута не наденешь. Попытаем счастья в это великое донское лето.

Кто-то сзади ответил ему:

– Попытаем. Мертвым будет рай, а живым – дальше шагай. Земля русская велика и просторна.

– Верно, – сказал Томила.

Где-то справа опять залаяла собака.

– Теперь нас не обманешь, нехристь! – со смехом сказал Иван Подкова. – Наловчилися брехать по-собачьи, а мы наловчилися саблями прощатися с вами, разлучать вас навечно с землей да с белым светом.

Томила Бобырев смело пошел на лай и вскоре приволок на себе здоровенного турка в рваной одежде. Томила набил ему полон рот сырой земли и сухой травы.

– Язык-то в Азове-городе нужен будет, – сказал он. – Не стал душить.

– Тащить такую падаль в Азов? – спросил Иван Подкова.

– Зачем же тащить его? Сам пойдет, – ответил Томила. – Ноги есть, а руки свяжем. Не сбежит, а там, гляди, болтнет дельное.

Запорожцы молча подошли к крепости. Часовые тихо открыли ворота и впустили казаков в город по одному, смечая – свои ли, не затесался ли кто чужой?

В крепости началось ликованье. Донцы обнимали запорожцев, привитались-здоровались, хлопали один другого по плечу, целовались. Бабы не знали, куда их посадить, чем накормить, какое слово сказать поласковее.

– Ведь это же сила великая пришла к нам на помощь, – говорил Осип Петров. – Браты-запорожцы, лилась наша кровь на море, лилась она на поле, лилась во многих причерноморских городах и на двух реках.