— Ладно, вот так, значит, мы повлияем на историю, будем сливать потихоньку, чтобы нас никто не раскрыл, инфу, а сами втихаря будем сидеть в углу и раз в неделю ходить ужинать в «Метрополь», чтобы, опять же, особо не светиться? Так ты, Миша, видишь наше участие в этой войне? — внезапно вспылив, спросил Андрей.

— А ты, значит, на фронт пойдешь? Ржевский выступ в одиночку выпрямлять? «Вольфеншанце» поползешь взрывать? Андрюша, не надо пытаться забивать гвозди микроскопом. Ты кем из армии дембельнулся? Сержантом? И что ты там навоюешь? Неужели непонятно, что тот факт, что мы с тобой из будущего, умнее нас не делает. Да, искушеннее, хитрее, образованнее, наконец, но не умнее. И уж точно не лучше. Так что прекращай истерику и давай начинать работать. — Михаил замолчал, глядя на притихшего Андрея и продолжил уже спокойнее. — Придумал что-нибудь по легендированию информации для ГРУ?

— Это ты мне экзамен сейчас устроить хочешь? — не до конца успокоившийся Андрей говорил всё еще на повышенных тонах.

— Даже если и так? Андрюха, ты успокойся, давай лучше позже обсудим все скопившиеся вопросы и решим всякие мелочи. Попали так попали. Это уже случилось. Так что хватит истерить, ладно? — успокаивающе продолжил Михаил.

— Хорошо. — Андрей немного успокоился и начал размышлять вслух. — Первое. Источник должен работать только с нашим подполковником, чтобы его не могли заменить или убрать.

— Согласен.

— Второе. Источник должен быть официально достаточно хорошо информирован и в обозримом будущем никуда из Союза не уехать.

— Тоже согласен, подберем.

— Теперь надо мотив, он должен быть крепким и стопроцентно надежным. Это не деньги, иначе зачем ему только наш Коновалов? Он должен быть инициативником, так это называется?

— Да, пока всё правильно.

— Значит, либо это идеологические мотивы, допустим, любовь к нашей стране, у кембриджской пятерки [3] это вроде хорошим мотивом было, но тогда, опять же, не совсем понятно, почему он на Коновалове зациклился? Тут можно попробовать личные мотивы. Допустим, он гей и влюбился в Алексея. Тот ему отказал, потому что крепкий семьянин, но источник это не остановило и он готов из любви к нашему парню делиться информацией. Только где он мог его встретить?

Михаил задумался, что-то вспоминая.

— Весной или летом тридцать девятого года, во время консультаций с британцами, там большая делегация собралась. Сейчас посмотрим, вот список делегации, вот второй список, — Михаил быстро выводил списки на взгроможденном прямо на крышку чемодана ноутбуке, — а вот персонал посольства... Есть! Второй секретарь Колин Джеймсон, пробудет здесь аж до сорок четвертого года, участвовал в консультациях тридцать девятого. Тридцать четыре года, женат, жена в Англии.

— А подполковник наш там присутствовал? — спросил Андрей.

— А как же, оба раза. Так что встреча вполне могла произойти.

Андрей встал, прошелся по комнате, выглянул в прихожую, посмотрел через приоткрытую дверь на Настю, сидевшую за столом с читалкой.

— Миша, а что у нас по занятиям в школах?

— Сейчас посмотрю. Ничего определенного. Занятия в школах должны возобновиться с завтрашнего дня, но ничего из этого толкового не выйдет, потом школьников с учителями массово отправят в интернаты, в Москве останется совсем немного школ.