— А перенести поездку на чуть позже нельзя? — ровно спросил он.

— Почему!.. — чуть не задохнулась я от возмущения, сообразив: спроси я у него, почему я должна перенести поездку, он напомнит, что уезжает через два дня. — Почему ты делаешь всё так, как хочешь ты?! А я ничего не могу сделать по-своему?

— Остынь, — негромко сказал он. — Хочешь ехать — поезжай. Я ведь просто спросил, без задней мысли.

— Нет, не просто! Ты спрашиваешь так, словно хочешь, чтобы я разрешения у тебя спрашивала! — бросила я. Какой-то странный зуд поддразнивал продолжать перечить ему.

Но раздражённого ответа не дождалась, хотя с каким-то испугом прислушивалась к нему. Нет. Качнул головой к плечу — вроде как: ну и ладно, проехали — и снова принялся уже за салат. А я сидела, продолжая вилкой гонять по своей тарелке непонятное месиво из овощного гарнира с растерзанным куском мяса, и тяжело раздумывала, почему он не запротестовал ни против моей поездки, ни против моего нежелания оставаться в городе ещё на два дня — или это от неожиданности? Или… он всё-таки не настолько привязан ко мне?… Что-то я совсем запуталась. С одной стороны, начни он возражать, я тут же встану на дыбы. Но, с другой — он молчит, и почему я злюсь ещё больше?

— Алёна, — наконец сказал он. — Мы с тобой знакомы меньше месяца и не очень-то друг друга знаем, но я чувствую — ты чем-то встревожена. Тебя пугает дорога? Хочешь, я сам тебя отвезу к тёте?

— Ты же работаешь! — недоумённо сказала я. — Тебе же некогда!

— Ну, сменить поле деятельности на некоторое время тоже неплохо, — усмехнулся он. — А поездка со мной займёт гораздо меньше времени, чем на автобусе с его остановками и скоростью, которая, мягко говоря, так себе.

— Но ты же не успеваешь с работой! — настаивала я, ничего не понимая.

— Ничего страшного, всегда есть бонус-время — ночь.

Я уже открыла рот сказать, что он и так, судя по всему, не высыпается. Рот закрыла. Доводы против поездки с ним приводить нельзя. Нужно сразу сказать конкретно.

— Нет. Я поеду одна.

— Ладно. Но помни, что предложение в силе.

Он вообще сбил меня с толку. Ну да — мы знакомы еле-еле месяц. И что? Кто я ему? После страшных слов, значение которых я с трудом понимала — «канадский строительный тендер» — мне даже страшно думать о том, что я могу освоиться в мире Константина, где такие слова произносятся как обыденные и общеупотребительное. Это, наверное, Вере легко будет, но никак не мне. Неужели он не понимает, почему мне надо… бежать от него? Такие люди, как он, люди властные и привыкшие к непререкаемости, меня просто не воспримут. Да и были ли далеко идущие планы у Константина на меня?

Замороченная голова начала ощутимо побаливать. Константин как будто почувствовал это и поднялся первым.

— Кажется, доедать ты не собираешься? Тогда — на выход. Я довезу тебя хотя бы до дома. — Он приблизился и привычно согнул руку, чтобы я уцепилась за него. Пару шальных мгновений я решала: а может, идти — не соприкасаясь с ним? Глупо и смешно. Я молча сунула руку под сгиб его локтя, стараясь не быть тяжёлой ношей для него, и мы вышли из ресторана.

Всю дорогу до моего дома молчали. Не знаю, почему — Костя, может, следил за довольно активной в обед дорогой, но я была так встревожена навалившимися проблемами, что даже язык ощущала тяжёлым и неповоротливым.