– Лично я предпочитаю «Банкира», – подхватил Макс, вытащил большую укладку, открыл ее, потом подмигнул мне. – Ясно?

– Деньги! – подпрыгнула я. – Пятитысячные купюры! Выглядят как настоящие, даже на ощупь похожи.

– И хорошо потрепаны, что придает им еще большую схожесть с реальными купюрами, – добавил муж.

– Ойкотен мог понять, что ему дали игрушечные деньги, – пробормотала я.

– Он сильно щурился, моргал – так ведут себя люди, у которых проблемы со зрением, а они не желают носить очки, – объяснил Макс. – Могло не сработать, но прокатило. Не знаю, что мужик собрался делать с этой суммой, но его ждет сюрприз и в магазине, и в банке.

– Пять рублей самые что ни на есть настоящие, – хихикнула я. – Агнесса Петровна попалась на удочку мошенника.

– Тетушка обладает странным видом жадности, – покачал головой Макс. – Судя по покупкам, она совершенно не нуждается. Но постоянно жалуется на отсутствие средств. Есть категория людей, которые, обладая хорошим капиталом, ходят в рванье, питаются из помойки. Это болезнь. Есть обеспеченный народ, который ждет распродаж, чтобы купить по скидке разные вещи. Но это разумная экономия, мы сами так поступаем. Многим из тех, кто на вершине успеха, безразлично, на какой машине ездить. Они не станут тратить деньги ради фирменного знака на одежде, купят то, что им нравится, им не надо ничего доказывать ни себе, ни окружающим, они уже все имеют. А у Агнессы очень странное поведение. Завтра кое-что проверю, а сейчас спать охота.

Глава четырнадцатая

– Если позволите, расскажу, что мне пришло в голову, – предложил утром Дмитрий, когда мы собрались в офисе.

– Интересно послушать, – кивнула я.

– Есть несколько версий, – начал Дмитрий. – Кто-то из близких Игоря Шелепина решил отомстить Светлане за смерть мальчика.

– Много лет прошло, – заметил Юра.

– Вовсе нет, – возразил психолог. – Подростку в день гибели было тринадцать лет. Светлане сейчас двадцать с небольшим. Вероятно, кто-то из друзей семьи только сейчас узнал о кончине паренька и решил отомстить младшей Морозовой.

– Ее не было в классе, когда Игорь выпал из окна, – вставила я, – девочка ушла за тряпками.

– Вероятно, организатор травли модели этого не знает, – предположил Громов. – Надо поговорить с родителями погибшего.

– Не получится, – сказал Чернов. – Мать Шелепина умерла, когда сыну исполнилось десять, отец после гибели школьника заработал инсульт и тоже умер. Была бабушка, но и она скончалась вскоре после похорон внука. Больше никакой родни у Шелепиных нет.

– Значит, версия о мести со стороны близких Игоря отпадает, – отметила я.

– Светлане мог начать мстить кто-то из ее любовников, – решил не сдаваться Дмитрий. – Она говорит, что не спит ни с кем за деньги, не связывается с женатыми, но сказать можно что угодно. И нельзя отказываться от такой версии: Морозова вступила в отношения с человеком, который не имеет законной супруги, но давно состоит в связи с женщиной, которая считает себя его женой. А тут появляется Светлана, отбивает дядьку.

– Каким образом простой человек может устроить масштабную травлю модели? – задала вопрос я. – Кто способен попросить или велеть СМИ и владельцам разных домов моды внести Светлану в черный список? Клиентка упоминала про разные фирмы, с которыми работала. С кем у нее были контракты? Вдруг имел место конфликт, о котором нам неизвестно? Можем выяснить?

– Легко! – обрадовался Чернов.