– Разные, – ушел от прямого ответа Чернов, который появился в кабинете секундой ранее.

– Знаете, нет плохой или хорошей информации, – вставила свое замечание Несси. – Все зависит от вашего восприятия сведений. Скажет вам начальник: «Решил вам повысить зарплату. С сегодняшнего дня станете получать в месяц на одну тысячу больше». Как отреагируете? Только честно.

У Чернова зазвонил мобильный.

– Чего тебе? – пробурчал в трубку Юра. – Ага, спасибо. Сейчас.

Потом он встал.

– Прошу прощения, отойду на несколько минут. На ресепшене компьютер забарахлил.

Я кивнула, Чернов убежал.

Морозова пожала плечами, отвечая на вопрос Агнессы.

– Сначала уточню, не шутка ли это. Тысяча рубликов? Одна? Если узнаю, что это было сказано ради веселья, то посмеюсь и спрошу, на какую сумму на самом деле подняли выплату.

– В самом деле на тысячу, – сказала Агнесса.

Юра вернулся и сел за свой стол.

– Ну тогда это издевательство, – вскинула голова девушка. – Просто скажу спасибо и начну искать другое место, где у руководства нет желания подобным образом хохмить.

– Уйдете, даже если получаете пару миллионов? – продолжала Несси.

– Два лимона плюс косарь, – развеселилась Морозова, – забавно. Ну, в таком случае останусь. За такие деньги начальник имеет право по-идиотски себя вести… У вас есть для меня что-то интересное? Время-то идет, а работы нет. По какой причине меня лишили заказов?

– В ходе расследования выяснилась интересная информация о вашей матери, – тихо сказала я.

– Мать меня не волнует, – отрезала Светлана. – Уже рассказывала, как она относилась ко мне. Что бы вы ни выяснили о ней, мне это неинтересно. Она меня не пойми зачем родила, я ее бесила всегда.

– Это верно, – согласился Чернов. – Думаю, к вам относились как к домработнице. Могу объяснить почему. Вас произвела на свет Ира, но воспитали Вера и Илья Морозовы.

– Чего? – скорчила рожу Светлана. – Какая Вера?

– Сейчас объясним, – вклинилась Агнесса. – Евлампия Андреевна, вам слово.

Я посмотрела на Светлану.

– Ваша история не совсем обычная.

Надо отдать должное нашей клиентке, она ни разу не перебила меня, а когда я наконец замолчала, не начала задавать вопросы, не заплакала, не закричала: «Неправда!». Девушка просто сказала:

– Понятненько, почему психованной Нинке все прощалось, по какой причине ее обожали, а меня гнобили. Всегда ощущала себя чужой в семье. Они взяли деньги за мое удочерение, да они имеют свойство заканчиваться. Вы поработали, докопались до дна… Лет в восемь в мою голову мысль прилетела, что где-то живут мои настоящие мама и папа, Ирка и Илья меня украли. Зачем? Нянька для идиотки понадобилась! Сперли меня, младенца. Болезнь Нинки не сразу Морозовым понятна стала, но мне родители точно чужие! Мать на меня смотрит, а в глазах ни радости, ни любви. Отец за хорошие отметки в четверти не хвалит. Моя роль – «принеси, подай, убери, пошла вон, сиди тихо, не мешай». Да у любого ребенка в такой ситуации вопрос возникает. Я отличница, помогаю по дому, за старшей сестрой ухаживаю. Та больная, но очень вредная и капризная, однако ее обожают, все ее желания исполняют, а меня только ругают да велят о Нине заботиться. Почему так? Потому что она родная, а меня утащили у кого-то, чтобы бесплатную няньку получить.

Светлана сложила руки на груди.

– Ничего нового сейчас не услышала, вы просто подтвердили размышления маленькой девочки.