Давящее чувство не проходило. «Старею? – Подумал он, - начинаю бояться смерти?» На эти вопросы не было ответа, но чернота продолжала давить откуда-то изнутри. Когда ощущение стало невыносимым, он встал с постели. Пошел в душ. Залез под холодные упругие струи. Холодный душ – лекарство от любых волнений – в этот раз не сработало.

Он вытерся. Надел спортивные штаны, майку и кроссовки, и вышел в подъезд. Спустился на лифте.

Был глухой ночной час. Асфальт все еще парил после дневной жары и вечернего ливня. Душно. Он глубоко вздохнул, и сделал пару шагов, чтобы отойти от яркой лампы освещения, вокруг которой крутились назойливые насекомые.

А потом он увидел его. Пропавшего несколько лет назад сына. Дима заметно вырос, раздался в плечах. Его глаза смотрели строго и серьезно, а на руках у него сидел большой сибирский кот. Та, прошлая жизнь была так давно, что Барса он даже не вспомнил.

- Привет, - сказал Дима, - знаю, ты не скучал. Но мне надо было тебя увидеть.

- Ч-ч-что ты тут делаешь? – Спросил он, чувствуя слабость в коленях. Это же сколько усилий сейчас пойдет насмарку! Новая семейная жизнь, отношения с заместителем министра…

- Говорю же – пришел посмотреть тебе в глаза, - пожал плечами Дима.

- З-зачем это тебе? – Выдавил из себя ненастоящий отец.

- У меня есть великая цель, - ответил Дима, - и мне нужно пройти много испытаний, многое узнать, прежде, чем я смогу ее достичь. Ты ответ на один из первых вопросов на этом пути.

- Я не понимаю.

- А тебе и не надо. Я же говорю – мне достаточно было в глаза тебе поглядеть. Если тебе вдруг будет интересно, я думал, что кровное родство – это крайне важная вещь. Я оправдывал тебя этим. Но не так давно моя жизнь резко изменилась. И теперь я понимаю, что настоящее родство – это когда рядом близкая душа. Есть вещи поважнее даже крови.

- Я не понимаю, - повторил не настоящий отец.

- Я не твой сын, - сказал Дима, - никогда им не был. Но мог бы им стать. Возможно, тогда весь мир был бы совершенно другим.

- Что тебе от меня нужно?

- Мне нужно, чтобы таких, как ты в конце концов не стало, - ответил Дима, - и я добьюсь этого. Даже если на это уйдет десять тысяч жизней.