Сидни Рид тоже выглядела как сугубо деловая женщина.

Прищурив глаза, он разглядывал льняной костюм цвета сливочного масла и строгую белую блузку Сидни.

С чего это Рокси взяла, что мисс Рид может ладить с младенцами? Прежде чем соглашаться на этот… обмен услугами, надо было все хорошенько проверить.

— Маму Эмили, как и вас, заботит только карьера. Я был крайне удивлен, что она решила родить ребенка.

— Я хотела сказать, — медленно и холодно произнесла Сидни, — почему она не связалась с вами… с отцом?

— Вы имеете в виду, откуда я знаю, что Эмили мой ребенок, — кивнул он с понимающей улыбкой. — Я бы сомневался, если бы Шейла не была одной из наиболее порядочных и прямых женщин, каких я только встречал. Кроме того, трудно не заметить столь очевидного сходства малышки со мной. — Он спустил Эмили с плеч и, обхватив ее руками, прижался щекой к щечке дочери. Оба широко улыбались. Гордость и любовь переполняли Люка. — Как по-вашему, мы похожи?

Странный блеск в его глазах смутил Сидни.

— Несомненное сходство… — пробормотала она и сглотнула.

— Взгляните сюда. — Он повернулся на босой пятке и схватил с каминной полки маленькую черно-белую фотографию какого-то бутуза лет двух. Очевидно, это был сам Люк Крандалл. Теперь его распирало от гордости. — Я нашел ее вчера ночью, когда Эмили наконец заснула. — Было заметно, что поразительное сходство этих двух детей изумляло, воодушевляло и наполняло его благоговением.

Сидни кивнула.

— Особенно похожи ваши попки, — съехидничала она.

Люк посмотрел на нее в упор. Его бросило в жар. Показалось или в ее голосе действительно проскользнули чувственные нотки? Пару недель назад он заглотнул бы эту наживку, но теперь Люк уже не тот. Дочь изменила все вокруг… и его жизнь в том числе.

Но Сидни по-прежнему держалась отчужденно. А если ее слова не были намеренным вызовом? Вдруг просто разыгралось его воображение из-за вынужденного затворничества? Люк чувствовал себя как пойманный в клетку зверь. Он винил в этом малютку Эмили и мучался от угрызений совести. И казнил себя за то, что слишком походил на своего отца.

— Что ж, — попробовал он перейти на более небрежный тон и улыбнулся, — если вы решитесь сменить Эм подгузник, то сможете лично удостовериться в сходстве.

— Смена подгузников входит в разряд отцовских обязанностей, — отчеканила Сидни. — Вам пригодится такой опыт.

Его улыбка растаяла. Ему еще долго предстояло менять подгузники, кормить дочь с ложечки протертым пюре, чистить все вокруг, вытирать сладкие чайные лужицы и собирать опрокинутые тарелочки. Однообразная череда дней, недель, месяцев замелькала перед ним, лишив последних сил, воздуха, желаний.

Стоп, нет! Только не желаний.

Губы Сидни изогнулись в восхитительной полуусмешке и вызвали картины страстных ночей, наполненных нежными, долгими поцелуями. Его тело напряглось. Глядя на нее, Люк был готов послать все к черту, забыть о своих обязанностях… как когда-то поступил его отец.

— Возможно, вы правы. — Конечно, нужно время, чтоб холостяку превратиться в заботливого отца. — Безусловно, — добавил он уже с большим воодушевлением и решимостью, — вы правы. — Мужчина присел на подлокотник дивана и усадил дочь к себе на ногу. Она болтала ножками и радостно пищала. — Шейла не оставила мне выбора. Она просто подкинула Эмили и вылетела ближайшим рейсом.

— Какой ужас!

Он пожал плечами.

— Наступил мой черед. Мать сказала, что свое дело сделала. И оставила мне Эмили с сопутствующими документами об опеке, подписанными и скрепленными печатью.