Перво-наперво Сидни занялась сервировкой. Стоя у обеденного стола, она провела рукой по прелестной льняной скатерти, принадлежавшей ее матери. Она прикасалась пальцами к вышитым розам, и это прикосновение было так же осязаемо, как присутствие Люка за ее спиной, который неслышно вошел в комнату. Она ощутила на себе его взгляд, и ей сразу показалось, что облегающая футболка стала слишком тесной, что воздух стал разреженным, как на вершине горы, и что ее скачущий пульс выдает внутреннее состояние.

— Шикарно выглядит, — сказал он голосом, исполненным теплоты и восхищения. — Я потрясен твоими успехами.

— Ерунда. — Сидни легко пожала плечами. Как ей казалось, она теряла самообладание не из-за предстоящей вечеринки, а из-за Люка.

— Похоже, что все эти украшения отняли у тебя бесконечно много времени.

— Не слишком. Всего пару вечеров. — Не считая бессонных ночей!

Она сэкономила деньги, разукрасив стол бантиками и поставив в центре цветочную композицию. Нежный аромат роз заполнял комнату, а подвешенные на ленточках вокруг вазы пустышки, соски и погремушки придавали шарма декоративному оформлению.

— Рокси — счастливица, — сказал Люк.

Сидни кольнуло в сердце, и ей пришлось отвести взгляд от стола. Сколько раз она мечтала о таком празднике в честь ее ребенка, мечтала почувствовать, как младенец толкается в ней. Мечтала держать на руках собственного ребенка!

— Что-то не так? — Голос Люка звучал слишком близко и волновал ее.

— Все так. — Она уклонилась от его пристального, испытующего взгляда. — Как наша пахлава?

— Готова. Куда ее?

— На кухне еще одно серебряное блюдо, а рядом с ним стопка салфеточек и розетки.

— Ясно. — Он указал на свои часы. — У меня тут все под контролем. — Она обратила внимание на перекинутое через его плечо посудное полотенце. Цветастый узор, как ни странно, подчеркивал его мужественную красоту. У нее защекотало внутри. — Ты можешь заняться собой.

— А Эмили?

Люк не мог доверить свою драгоценную дочь даже самой лучшей няне и приехал вместе с ней. Девчушка как будто чувствовала, что в такой день нельзя капризничать. Все утро она или мирно играла в своем манежике, или гонялась по полу на четвереньках за папочкой. Люку и Сидни пришлось изворачиваться, чтоб не наступить на нее. Они внимательно следили за ней, давая ей грызть деревянные ложки. Не менее внимательно они следили и за тем, чтобы не коснуться друг друга.

— Я подумал, не дать ли ей соску и уложить ее в твоей комнате. Мы прикроем дверь, и никто не догадается, что она здесь. — Он взглянул на часы. — Иди, тебе пора.

Сидни пригладила рукой волосы и взглянула на перепачканные мукой джинсы и футболку. Ее улыбка дрогнула, когда он окинул взглядом ее фигуру. Сидни бросило в жар, и огонь распространился от макушки до пят.

— Мне, наверное, надо принять душ.

— По-моему, ты прекрасно выглядишь. — Его голос отдавал хрипотцой и был соблазнительным. — Вот гости, может быть, пожелают увидеть тебя нарядной.

Ее щеки загорелись.

— Точно. Я ненадолго.

Стоять обнаженной под душем, в то время как Люк рядом, в ее доме! Она подумала, не пришло ли это и ему в голову, и раскраснелась еще больше.

— Сейчас вернусь.

— Не спеши.

Вдруг кому-то вздумалось позвонить в дверь. Звоночек словно задребезжал у Сидни в голове. Сердце в панике замерло. Она остановилась как вкопанная.

— Нет!

Люк непринужденно улыбнулся и прошел мимо нее, остановившись на короткое мгновенье, чтоб положить руки на ее одеревеневшие плечи.