Я хлопнул себя по лбу – действительно, вылетело из головы.

– Какие у него усы! – мечтательно протянула Фергия. – Кажется, они с Даллалем соревнуются, кто отрастит длиннее. Пока впереди Даллаль, но у Эбруди усы гуще…

– Еще гуще? – не поверил я.

– Сами увидите.

На кой мне сдались усы начальника стражи, я не представлял, но решил не вдаваться в подробности, иначе рисковал потеряться в речах Фергии, как неопытный драконий юнец в воздушных потоках над горами.

Дорожка петляла в зарослях одуряюще пахнущих цветов, над головами вились огромные, с размахом крыльев больше двух моих ладоней, разноцветные бабочки и сновали крохотные птички в ярком оперении. Я слыхал, их доставили в Адмар с Западного архипелага, и каких усилий это стоило, могу только представить, ведь птички эти питаются цветочным нектаром! Должно быть, маг посодействовал, иначе эти чудные создания вряд ли бы пережили долгое морское путешествие.

– Да уж, тут немудрено заплутать, – сказал я, осознав, что ни за что не найду выход, хотя старался считать повороты.

– Вот и Руммаль так говорит, а потому хоть и ворчит, но признает, что я неплохо ориентируюсь для чужачки.

– Так вы, наверно, глазами птиц сверху смотрите! – осенило меня.

– Нет, с этими пташками толку не выходит, – покачала головой Фергия. – Они не взлетают настолько высоко, чтобы можно было рассмотреть сад как следует. А вот тех, кто следит на ближайших аллеях, заметить могут.

– То есть вы ими все-таки пользуетесь?

– Уверена, не я одна, – ухмыльнулась она, протянула руку, и птичка, похожая на живой сапфир, зачем-то отрастивший длинный алый хвост, присела на кончик ее пальца, но тут же снова взлетела.

– Но тогда выходит, что Руммаль может следить за вами вот сию секунду и узнает, куда и зачем вы отправились?

Я окончательно запутался, признаюсь.

– Руммаль и так знает, что я намерена делать. Более того, он это одобряет. У него есть в этом деле свой интерес… Впрочем, скоро поймете, Вейриш, а пока лучше не задавайте лишних вопросов, ясно вам?

Мне оставалось только смириться. О, я понимал, конечно, что Фергия затеяла какую-то опасную аферу, но никак не мог взять в толк, почему главный чародей рашудана ей помогает! Ну или хотя бы смотрит сквозь пальцы на ее забавы, что тоже немало… Но почему? Неужели проникся идеей уничтожить Дженна Дасса, поэтому способствует Фергии? Может ведь Руммаль действительно радеть о благе Адмара?

Конечно, может, ответил я сам себе. Но у него наверняка есть иная корысть, а какая именно, я надеялся вскоре узнать.

Белый павильон появился перед нами будто по волшебству… хотя почему «будто»? Полагаю, он был зачарован так, чтобы в его приятной прохладе не нашел пристанище кто-нибудь посторонний – это оказалось бы совершенно некстати.

Над павильоном смыкались кроны деревьев с узкими золотистыми листьями – их гибкие ветви спускались почти до земли, оттеняя кипенную белизну павильона, равно как лианы с густо-багровыми, алыми и розовыми цветами, увивающие стройные колонны.

После яркого солнца внутри было совсем темно, но когда я присмотрелся, то, кажется, понял, что затеяла Фергия. Нас ожидал уже знакомый маг – тот самый, бронзоволицый, с умными и недобрыми темными глазами, не старый еще. Тот, который изо всех сил намекал Фергии, что Руммаль совсем одряхлел и выжил из ума, поэтому место главного чародея пора бы занять кому-то помоложе… Очевидно, под этим кем-то Орскаль подразумевал самого себя.

– Приветствую, шодан, – Фергия чинно поклонилась. Я последовал ее примеру.

– Рад видеть, шади, – кивнул он и, повернувшись ко мне, добавил: – Сочувствую твоему горю, Вейриш-шодан.