Это был юнга, кому еще тут оказаться… В самом деле – совсем мальчишка, лет двенадцати на вид, а может, и меньше. Наверно, впервые отправился в такое далекое путешествие – так-то северяне, по-моему, учатся плавать и берутся за весло и канаты раньше, чем учатся ходить.

– Могу всех твоих сестер по именам перечислить, – ответил Альви, – только и ты ответь мне на вопрос-другой…

Тут он перешел на родной язык, а я плоховато его знал. Понял только, что Альви подробно выспрашивает мальчишку о родне, о привычках этой самой родни, о памятных случаях, особенно таких, о которых постороннему рассказывать не станешь… Наконец он удовлетворился ответами, кивнул и сказал нам с Фергией:

– Это не чудовище. Ну или оно так спряталось в Никси, что не распознаешь.

– В таком тощем мальчишке и завалященького духа не спрячешь, – заявила Фергия. Она все это время валялась на палубе, свесив голову вниз. – Не кормите вы своих юнг, что ли?

– Как это не кормим? – возмутился Альви. – Он растет просто, вот и… Я в его годы был словно из палок связанный, так мать говорит!

– Да шучу я, шучу. – Голова Фергии пропала, теперь были видны ноги. – Давайте сюда этого мальчугана. И груз проверьте.

Я сглотнул – еще немного, и я плюну на все и полечу рыбачить. Не время, конечно, но дельфина поймать можно. Не люблю на них охотиться, слишком уж умные звери, но с голодухи чего не сделаешь…

Альви взял мальчишку и передал Фергии, а сам принялся пересчитывать ящики и бочки.

– Все на месте, если верить описи. А припасы вон они, – правильно истолковал он мой взгляд. – Ты, Эйш, заметно сильнее меня, так что давай-ка я поднимусь, а ты передашь мне бочонок с солониной…

Я передал три таких бочонка, сухари, а уж потом выбрался на палубу сам. После душного сырого трюма на солнце было замечательно хорошо.

– Альви, скажи ему, чтоб отвечал! – встретила нас Фергия. Мальчишка сидел у подножия сломанной мачты, обняв кота. Тот, должно быть, сам спрыгнул вниз, почуяв приятеля. – Он не верит, что я из дома Аолле, можешь себе представить?

– Тут себе самому верить перестанешь, – пробормотал Никси, а кот согласно мяукнул.

Я же, покуда они договаривались, открыл бочонок и утолил наконец голод. Клянусь, ничего вкуснее не ел даже в собственном доме, где на кухне царила несравненная, хоть и ворчливая Фиридиз!

Ну а историю Никси я все-таки услышал, поэтому перескажу вкратце.

Фергия угадала: в Арастене «Тюлень» взял пассажира. Это ничем из ряда вон выходящим не являлось, она сама так оттуда удирала, если верить ее словам. Мало ли кому и по какой нужде потребовалось покинуть гостеприимные берега северного соседа… А уж если этот человек из береговых друзей да еще платит полновесной монетой, то ни один капитан возражать не станет.

Вот только крысы с «Тюленя» разбежались, стоило незнакомцу ступить на палубу.

– Я сам видел! – с жаром уверял Никси. – И Кошмар тоже!

– Ма-ау! – подтвердил кот, обнимая его передними лапами за шею.

– Кошмар? – нахмурилась Фергия.

– Ну да… Он черный, как ночная тварь, сколько раз об него все спотыкались, вот и повелось – кошмар, а не кот. Так и зовем…

«Ойраль записал, что кот стянул мясо на камбузе, – вспомнил я. – Но это ни о чем не говорит, может, Кошмару просто захотелось отведать лакомый кусок, а не тощую крысу».

Однако пассажир, по словам Никси, вел себя как все люди, трапезничал с капитаном, на палубу без нужды не высовывался, но это до поры до времени.