Я не мог отвести ее в сторону — пришлось бы ломать общие конструкции, а потому просто принял удар на удар — сформировал огненный шар и усилив его воздушным потоком послал вверх. Встретившиеся сгустки энергии превратились в ослепительную белую вспышку, на мгновение осветившую весь пузырь, и я наконец сумел разглядеть Елизавету.

Женщина стояла абсолютно нагой, но это ее не красило. Все, некогда притягательное тело, было покрыто фиолетовыми сосудами и шрамами от выгоревшей в результате ударов током кожи. Ее лицо оказалось обезображено спазмом, навсегда вывернувшем левую сторону губ вниз. От роскошных волос остались лишь клочки — большая часть шевелюры выгорела.

— Ты приняла на себя слишком много силы. — понял я, и женщина ответила, но не словами, а новыми молниями.

Эту атаку мы выстояли с трудом. Туман, впитавшийся в защитный вихрь Виолетты, выгорел в фиолетовой вспышке, почти разорвав оборону. Если бы не аура Брианны — я вряд ли сумел создать достаточно отводящих силовых линий, и когда громоотвод сработал, мы остались совершенно беззащитны.

С искаженным болью и ненавистью лицом, Елизавета подняла руку, вокруг которой сформировался ярко светящийся клубок из молний, но когда уже собиралась метнуть его в нас, тонкий язык плети хлестнул ее по щиколотке. Громова пошатнулась, теряя равновесие, и убийственное заклятье ушло прямо ей под ноги.

Женщина, пораженная собственной магией, жутко закричала, дергаясь в конвульсиях. Но я не дал ей времени опомниться. Оплел ее руки и ноги водяными струями, стянул, заставляя уходить всю энергию в землю. От пут тут же поднялся пар — вода кипела от проходящего сквозь нее напряжения, и у меня просто не осталось выбора.

Подскочив, я ударил кинжалом эмира в средоточие стихийных сил, разрушая его раз и навсегда. Узел молний тут же распался и мне под ноги упала обезображенная, обожжённая голая женщина, не вызывающая больше ничего кроме жалости. Вот только кроме своих сил у нее еще оставались заемные, и она вцепилась поломанными пальцами за печать.

— Стой! Не нужно. Тебе не победить. — сказал я, демонстрируя собственное плетение огня. — Я тебя не убил, разрушил средоточие сил, но не убил. Рана не смертельна. Ты можешь вернуться в наш мир, и сделать то, что собиралась.

— Уже слишком поздно. — криво усмехнулась Елизавета, но сорвать печать не сумела, ее обессиленные пальцы лишь скользнули по выставленному мной водяному куполу. — Нет… нет! Я не могу умереть так!

— Тебе не нужно умирать, мы отнесем тебя наружу… — сказал я.

— Ты не понимаешь! — выкрикнула, плача, обезображенная женщина.

— Так объясни! Хватит загадок! Что ты собиралась сделать? Зачем хотела привести сюда Ольгу? — не выдержав закричал я на раненную.

— Последний шанс. — криво улыбаясь ответила бывшая библиотекарь. — Я просто хотела спасти последнюю из своего рода. Это я виновата. Я требовала от них быть сильными. Заставляла идти на жертвы, выбирала им мужей. Словно собак спаривала, в ожидании хорошего потомства. Но каждое чертово поколение они становились все слабей!

— И что, ты решила отдать их ордену затмения? — догадываясь о произошедшем спросил я.

— Нет. Это они сделали сами… Ольга и этот дурачок Николас. — слабо прохрипела Елизавета. — Она просто исполняла мою волю, хотела стать сильнее. А когда я поняла, что внучка пошла по простому пути, было уже слишком поздно. Она должна была принести в жертву троих бездушных… главу ячейки забвения, неудачливого экспериментатора и… тебя.