— Вернуть? Что ты там блеешь? — насмешливо спросил я, примеряясь к оружию. Теперь понятно зачем они его носят. Кажется, я видел подобную безделушку на поясе погибшего цесаревича. Если подобное оружие может противостоять силам богов, это очень интересный прецендент. А можно ли его создать? Если да, то как?

— Заканчивайте. — потребовал Морозов, и мне пришлось с ним согласиться. Но за все те оскорбления, которые мне нанес эмир, и которые успел ему вернуть я, арена должна вдоволь напиться крови. Иначе другие попробуют моей крови. Жаль конечно, что убить Мустафу я не могу, потом возникнут проблемы. Но, возможно, я смогу его использовать.

— Теперь потанцуем. — еще шире улыбнувшись я подкинул оба кинжала в воздух и поймав точно за рукояти бросился вперед. Вот только вместо одного меня, по арене сейчас бежало пятеро. Эмир поспешно расширил облако яда, но я уже понял, что он так ориентируется в пространстве, ощущая объем, и все дубликаты ощущались полноценными копиями.

Вовремя сообразив, что не может определить какой я — настоящий, Мустафа послал вперед ядовитые плети. Ударил крест на крест, словно хлыстом перекрывая большую часть арены. Я сумел перерубить часть стеблей, но две из иллюзий осыпались на землю водяными брызгами. Осталось еще три, и их встретил частокол лоз, сплошной стеной вставший между мной и противником. Не замедляя движения, я срубил их водяным серпом, и чуть не попал под контратаку.

Отгородившийся от меня противник за секунды обвил себя плотным доспехом из лозы, разом прибавив в полметра в росте и ширине плеч. Вместо ятагана у него в руках оказался гигантский двуручный меч, с загнутым словно у сабли лезвием. Большего, кроме зеленоватого свечения по всей длине, об этом тесаке сказать было нечего.

Отскочив от удара двуручника, которым гигант с легкостью бил одной рукой, я послал несколько сверл в его торс, грудь и ноги, так чтобы отбить все снаряды разом не получилось. Но эмир и не собирался, он лишь нарастил толщину брони, так что пробившие первые слои болты завязли в следующих.

Не оставляя мне шанса на подготовку, противник с яростным криком бросился вперед, размахивая своим тесаком словно прутиком. Я едва успевал уворачиваться, а ядовитый туман становился с каждым мгновением все плотнее, мешая ориентироваться в пространстве. Трибун уже не было видно, а движения противника едва угадывались за пеленой.

— Неплохо. Но не совершенно. — усмехнулся я, выпустив водяную плеть, так чтобы она прошла по кругу. Лозы тут же перебили ее в нескольких местах, мешая ориентироваться, но я лишь проверял возможность действия. — Знаешь, в чем основной минус твоей ядовитой завесы? В том что никто не сможет увидеть упал ты, или еще нет. Никто не остановит бой.

— Сдохни, собака! — услышал я разряженный возглас. Враг очень старался чтобы туман скрыл его местоположение и даже использовал эхо как оружие, но, когда его гигантский меч обрушился на меня сверху, очередная иллюзия просто распалась плотным туманом, вытеснившим его ядовитую пыльцу.

Эмир замотал головой, попробовал повысить концентрацию и отбросить туман назад, но вместо этого на песок начал литься ядовитый дождь, усиливаясь с каждым мгновением. Плетение оказалось элементарным, я мог поддерживать его бесконечно, но главное — стоило моей воде вступить в реакцию с ядом — как она переставала быть «моей», и я мог пользоваться восполняющимся объемом.

Мустафа создал новый лес из лиан, ударил ими во все стороны, но в то же мгновение капли дождя превратились в болты и обрушились на него. Предельно короткое расстояние, минимальные затраты воздушной стихии, постоянное обновление и главное — всего несколько мгновений существования снаряда. Все это позволило вместо одного сверла создавать десятки.