Одна здесь была проблема – особо не побегаешь. Впрочем, большинство, заметив тамгу на моей одежде, старались уступить дорогу клановому, ну а с теми, кто не знал, что это такое, я сам старался не сталкиваться. Человек я в каком-то смысле не гордый, да и какая мне радость в том, чтобы обидеть, например, деревенскую девушку года на два постарше меня с испуганными глазами, сжимавшую в руках небольшой узелок. Явно уже потерявшуюся, среди человеческого столпотворения и уже не понимавшую, зачем собственно она покинула родной дом и что здесь забыла!

Однако, упомянул я её не потому, что девушка едва не налетела на меня, а потому, что заметил, двух вполне примечательных личностей, которые явно выбрали её своей целью. Всем людям не поможешь, да и чародей вроде бы как должен быть сосредоточен на выполнении своей задачи в любых условиях, но…

Остановившись, я посмотрел на удаляющиеся спины. А затем, развернувшись, последовал за ними на некотором расстоянии. Начало разговора случившегося в проулке, подальше от основных народных масс я не застал. Нужно было выдерживать дистанцию. Впрочем, схему по которой затаскивают таких вот красивых девчонок на нижний уровень, а там и в какой-нибудь подпольный бордель, где она вполне может стать бабочкой-однодневкой для садиста-богача с верхнего уровня, знал и видел её реализацию не раз. Как и сбрасывали потом в канализацию изуродованные трупы. Вот только сделать тогда ничего собственно не мог.

– …спасибо вам дяденьки, – прощебетала девчушка, даже и не подозревая за что благодарит. – А то вот… растерялась я. Совсем-совсем не знала что делать! Шестая дочь я, вот и пришлось в Москву ехать…

«Дурёха… – едва не хлопнул я себя по лицу. – Да ты сейчас просто расписываешься перед ними, в том, что дома ты никому не нужна и никто искать тебя не будет. Зато голосок конечно у тебя как у нежной дриады…»

– …а так я и шить и кроить умею. Вязать опять же!

– Как тебя хоть записать-то? – деловым тоном спросил один из братков-подборщиков.

– Так Алёнка я! – произнесла она, потупив голубые глазищи и поправив выбивавшуюся из под платка светло-русую прядь. – Лавра Оксёмыча дочь. Из Подпятницкого Посада мы, слышали может о посёлке таком!

– Конечно, слышали! – важно кивнул второй. – Кто же в Москве о вас не слышал. Мы же тебя Алёнка сразу заприметили, потому и подошли. Удивились ещё, а что это шестая дочка нашего знакомца Лавра здесь одна делает? Ещё обидит кто!

– Ой, спасибо вам дяденьки! – ахнула девушка. – А батенька мне не рассказывал никогда, что знакомые у него в городе е…

– А ты у нас «А» или «О» «-лёнка», – тут же сбивая простушку с мысли перебил её первый, чирикая что-то огрызком карандаша на грязном куске рыжей обёрточной бумаги.

– Алёнка… – смущаясь произнесла она.

– Вот! Лавр нам так и говорил, а ещё о твоих сестрах упоминал. Как там их, дай Древо памяти…

– Катенька, Юленька, Леночка, Афросья и Проська! – радостно улыбаясь «напомнила» девушка. А ещё два братца – Младшенький Гришенька и старшой Антон!

«Ну, да „и Антон“, – почему-то зло подумал я, услышав имя тёски. – И куда же ты Антон, смотрел, когда твоя сестрёнка садилась на поезд в Москву. Впрочем, теперь это не так важно…»

Сейчас у подборщиков была одна единственная задача, заболтать её так, чтобы жертва сама и добровольно, пошла за ними на нижний уровень, где нет городовых, наёмников и чародеев, которые могут вмешаться.