Картины? Вообще-то, они на самом деле редкость. Да еще такие необычные. Ладно бы какие-то католические святые, это объяснимо и понятно, но тут-то ими не пахнет. На стене изображены воины в количестве трех человек, причем каждому достался свой участок, индивидуальный. Двое из них с оружием, один — с флагом.

— Больно стало, — спокойно, как бы между прочим, сказала вдруг Анька. — Наверно, плохи мои дела.

— Не отпевай себя раньше времени, — попросил ее я. — До полуночи еще далеко. Лучше напомни, что ты сказала перед тем, как мы остановились.

— Что мысли разбегаются, как тени, — отозвалась девушка и прислонилась к фонарю, положив руку на живот.

Тени. Они точно жили давно. И вот эти трое ребят, если только это не фантазия какого-то безвестного чешского художника, тоже воевали не вчера и не позавчера. И отдельно стоит заметить, что солдаты в давние времена редко получали доброе посмертие, потому как через одного были наемниками и мародерами. То есть сражались за отечество того, кто им платит, а после тащили оттуда себе и под себя все что можно.

Я оказался прав. Перерыв за десять минут два десятка сайтов, я обнаружил фото дома, у которого мы стояли. И он действительно проходил под графой «дом с привидениями». Причем сразу с тремя. Естественно — вояками, которые то ли сдуру, то ли с пьяных глаз дали друг другу посмертную клятву. В смысле — поклялись не разлучаться друг с другом даже после смерти, тогда такое часто практиковалось. Средневековье, дикие времена. А еще про нас говорят, что мы легкомысленно живем в нашем двадцать первом веке.

Один полег на поле боя, а двое других, что вполне резонно, передумали умирать и попытались скрыться от исполнения клятвы в одном из монастырей, куда их покойному приятелю хода не было. Но жизнь не бесконечна, через какое-то время настал их час, неисполненная клятва всплыла, и, само собой, кое-кому пришлось задержаться на нашем пласте бытия.

Так и торчат тут эти трое — одни выпрашивают прощение, другой артачится, а между этими хлопотами все трое пугают прохожих.

Черт, призвать бы эту троицу, да как? Я чешского не знаю, да и потом — в этом городе призраков больше, чем во всем Подмосковье, и если сюда на зов нагрянет хотя бы часть их — я окочурюсь раньше Аньки.

Но без них мне не обойтись. Все, разгадал я загадку, они должны простить друг друга. Не знаю, какое именно ключевое слово имела в виду Генриетта — прощение ли, сострадание, но я уверен — ответ именно таков.

Правда, я так и не понял, кто к нам пожалует потом, но, повторюсь, это уже детали. Главное сейчас — выполнить условие. И я знаю, кто мне поможет.

Даже в укромный уголок уходить не стал, все равно на этой улице кроме меня и Анны никого не было. Все либо дома, либо в центре, так что — никаких свидетелей.

Моя подруга даже откашляться от вонючего дыма, который появляется после использования зелья призыва, не успела, а Жанна уже была тут как тут.

— Праздник вообще-то, — укоризненно заявила мне она. — Я только-только на колокольню забралась, по лестнице, прямо как живая, и тут ты меня сюда выдернул. Так нечестно!

— В этом доме обитают три духа, — даже не стал вступать с ней в дискуссию я. — Гони их сюда, нам надо пообщаться.

— А они меня послушают? — засомневалась Жанна. — Я им никто.

— Пусти в ход женские чары, — топнул ногой я, не обращая внимания на Аньку, которая с удивлением на меня смотрела. — Скажи, что ты главный ревизор из Всемирного управления духов, призраков и фантомов, проводишь перепись наиболее значимых неупокоенных душ в Праге.