Парень все так же стоял на дороге. Наушники упали ему на шею. Та же молочная белизна держалась на его лице, и Крис отчетливо слышал бешеное биение его сердца, и даже мысль уловил — «мазда» рычала у обочины, а тот все думал: назад или вперед? Куда он должен был бежать — назад или вперед?

Потом он все-таки двинулся с места, неуверенно, словно водолаз против сильного течения. Уткнулся лицом в куртку Криса, замерзшими руками сжал яркую ткань. Крис увидел беленький затылок и маленькое колечко в ухе.

— Телефон доверия, — машинально сказал Крис, еще ничего не понимая. — Криспер Хайне. Под густой челкой раскрылся утомленный взгляд голубых глаз.

— Игорь, — сказал парень. — И я вчера умер.

Крис почувствовал — воздух сгустился и затрещал. Обозленный неудачей констриктор на подходе, а совсем рядом, через двойную преграду курток, бьется абсолютно живое сердце человека, который уверен, что он умер.

— Я умер и сразу узнал твой номер.

Это было действительно так. Крис так и задумывал свой телефон доверия. Погибший человек моментально получает многозначный номер и имеет право обратиться к Крису до того, как за дело возьмутся остальные.

— Так, — сказал Крис, сжимая плечи Игоря.

Сжал и за мгновение умял его в деревянную ярко раскрашенную фигурку. Фигурку Крис сунул в карман и развернулся к ледяному импульсу констриктора.

— И что это было, черт бы тебя… Где он?

Крис наклонил голову. На него из-под капюшона уставились цепкие недобрые глаза, прикрытые набухшими красноватыми веками.

Тонкие руки с искусанными пальцами медленно терзали старую замасленную колоду карт. На рубашке карт отпечатывались алые плывущие следы — кончики пальцев, разгрызенные до вывернутого наружу мяса, чутко ощупывали колоду. Вокруг колоды вились лиловые тени. На обратной стороне Крис различил хорошо знакомое ему имя — Кайдо. Надо же, он до сих пор пользуется этой колодой… хотя ничего не помнит.

С треском перевернулась карта. Кайдо выудил ее, приподнял двумя пальцами и всмотрелся.

— Справедливость, значит… — его глаза вспыхнули внимательным огоньком. — Не помню я такого… Зато я хорошо помню вот что, — он вытащил из кармана смятый грязный блокнотик с веселым мышонком на обложке. — Если человек при жизни связывается с Запредельем, то его жизнь передается в руки констриктора. Никто из живущих не должен соприкасаться с нами, иначе ему прямая дорога на ту сторону.

Он показал Крису страничку, на которой то же самое было выведено старательным, но неровным почерком.

— Это окончательный вариант Законов Запределья. Ему пятьсот лет, и нигде не написано о том, что кто-то имеет право вмешаться.

Кайдо говорил, а сам ощупывал Криса взглядом. Несмотря на подсказку, данную ему колодой, он так и не сообразил, кто расстроил его планы.

— Надо же, — сказал Крис. — Я не знал.

Он уже шагнул в сторону, но остановился и добавил:

— Справедливость перевернута.

А вдруг узнает?

Кайдо опустил глаза, рассматривая карту. За это время Крис успел завернуть за угол и пропасть в холодном подземелье пешеходного перехода. Он устал и хотел вернуться обратно как можно быстрее — до ночи.

Иначе некому будет снять трубку, когда зазвонит телефон.

Кайдо несколько секунд стоял неподвижно, а потом тоже развернулся и шагнул на дорогу — его словно подхватил ветер и потащил по улицам черным истлевшим листком. Мелькали коробки домов, вытягивались в разноцветные ленты медленные автомобили, небо металось над головой, смахивая на продукт плохой графики — облака делились на квадраты, а снег рассыпался в пиксели.