Линн Флевеллинг. Осколки времениНочные странники – 7
Глава 1. Дождь по крыше
РАННИЙ ВЕСЕННИЙ дождик хлестал в оконные стекла возле кресла, в котором сидел Алек, барабанил над его головой по черепичной крыше постоялого двора. В камине потрескивал огонь, они только что покончили с добрым ужином, на коленях у Алека лежала интересная книжка, прихваченная из Дома Орески, так что Алек предвкушал тихий и мирный вечерок. Впрочем, у его компаньона, кажется, были иные мысли. Растянувшись перед огнём на горе подушек, Серегил равнодушно перебрал пачку последних писем, видимо, показавшихся ему совершенно не интересными, раскидал по полу несколько книжек, и теперь лежал, уставившись в потолок, и тихонько насвистывал сквозь зубы какую-то грустную мелодию… жутко заунывную. Алек предположил, что он сочиняет новую песню, потому что он повторял всё один и тот же куплет, босой ногой отстукивая такт на угольном совке. Даже для Руеты с её котятами это оказалось слишком, так что она убралась в свою корзинку в углу. Но, несмотря на назойливость и меланхоличность этой мелодии, Алек испытывал даже какое-то облегчение. Прошлый год для обоих выдался непростым. Они потеряли стольких людей, из тех, что были им дороги: Миррицию, Леди Килит, Герцога Мальтуза. Едва не потеряли и дочку Микама Кавиша, Иллию. Да, Алек, конечно, очень глубоко переживал потери. Но Серегил… он просто зацикливался на своей боли, чувствуя виноватым себя. И впервые за долгие месяцы Серегил, наконец-то, снова занялся сочинением музыки, так что Алек был ничуть не против, чтоб он мешал, хоть это и означало, что почитать нынче Алеку не удастся. Он закрыл свою книжку. - А у тебя мило получается. Сыграешь мне её? Серегил кинул взгляд на ауренфейскую арфу, висящую на стене. - Я ещё не закончил. - Так сыграй, что есть. Серегил бросил на него косой взгляд. - Я тебе мешаю. - Самую малость. С извиняющейся полуулыбкой Серегил расправил свои длинные конечности и восстал из своего гнезда. Сняв со стены арфу, прошёлся по струнам, немного подстроил их и взял несколько аккордов мелодии, похожей на погребальную песнь. Заунывность мотива вкупе с общей неугомонностью Серегила – всё это было знакомыми признаками «смены погоды». Надеясь хоть как-то поднять настроение своего возлюбленного, Алек сказал: - Ты же знаешь, что однажды пообещал мне больше не заикаться об этом. - Я же не сказал ни слова за последний час, - отвечал Серегил, выгнув брови над своими серыми глазами. Алек негромко хмыкнул. - И мы уже несколько месяцев не брались за ночную работу. - Просто не было ничего, на что стоило тратить время. Одно лишь…, - Серегил раздражённо всплеснул руками. - Ну-ну, продолжай. Давай, скажи это. - Да занудство! Серегил повесил арфу обратно на её крюк и обернулся к Алеку, уперев руки в бедра. - Если мне ещё хоть раз придётся доставлять какой-нибудь любовный талисман или разыскивать компрометирующее послание, я повешусь! - Мы же бываем при дворе. - Да, бываем…, и как бы меня ни заботила наша юная королева, с меня довольно этой пустопорожней болтовни. Это больше, чем я в силах вынести! Тут Алеку не с чем было поспорить. Зима выдалась долгой и суровой, похоронив Римини под слоем льда и предательской слякоти, так что о прогулках верхом и стрельбе на свежем воздухе пришлось позабыть. Последняя охота состоялась сразу после Ночи Скорби. Среди королевских приближённых они были относительно новичками, и числились в любимцах у Королевы Элани, несмотря на свой низкий ранг. Так что, понятное дело, что слишком многие из более высокородных членов её окружения попросту презирали их. Серегил с таким постоянством обыгрывал всех в бакши, а Алек с таким же постоянством побеждал так называемых лучников – этих благородных господ с их изнеженными ручками, которым никогда в жизни не приходилось стрелять по-хорошему, ибо иначе подохнешь с голоду – что теперь мало кому хотелось связываться с ними. |
