|
Он остановил движением руки толпу охранников адмирала, ринувшихся вперед, чтобы занять место на привилегированном антиграве. — Мы с Джакре поедем… с одним Хиросом и больше ни с кем. Джакре бросил на него быстрый понимающий взгляд и взмахом руки приказал охране подчиниться. Хирос тронул антиграв с места. — Адмирал, вы несете чепуху. Вы же знаете ситуацию, — произнес Майлс. — Если мы всего лишь отведем один из боевых кораблей с рубежа обороны вокруг любой из планет или станций, мы спровоцируем такой мятеж, какого вы никогда еще не видели. Либо, что еще хуже, они добровольно перебегут на сторону риганцев в обмен на мир. Джакре сгорбился на сиденье рядом с Майлсом, его бравый вид сменился усталой бледностью. — Я знаю. Но, Майлс, вы можете повторить все это Сасса? Я был за пределами планеты, я видел, что творится на планете. Клянусь Его Святейшеством, мы висим на волоске. Каждый из моих солдат находится там, пытаясь поддержать жизнь наших людей, сохранить общественный порядок. Я отдал вам все корабли, какие только мог освободить, чтобы перевозить предметы первой необходимости. Клянусь простреленным небом, запасов у нас осталось на две недели. После этого миллионы умрут с голоду. — И как только они проголодаются, мы не сможем их сдерживать. Джакре кивнул. — Майлс, если бы я смог снова прожить последние месяцы и взять обратно некоторые из своих слов… — Мы все бы поступили немного иначе. — А тем временем дни наши сочтены. Возможно, мы не представляем себе всей опасности ситуации. Мы способны остановить вторжение риганцев не больше, чем Божественный Сасса способен взбежать вверх по лестнице. Если мы не хотим вызвать полное истребление людей на каждом из миров Сасса, мы не можем даже приостановить Синклера Фиста. Когда «Маркелос» столкнулся с поверхностью планеты, он уничтожил все мечты и надежды Сасса. Мак Рудер кивнул двум охранникам, стоявшим у люка, и вошел в наблюдательный отсек по левому борту «Гитона». Силуэты автоматических приборов выглядели, как уродливые насекомые. Она стояла по другую сторону спектрометра, вырисовываясь на фоне прозрачной тектитовой стенки колпака, наблюдая удлиненные неподвижные звезды в красном смещении. — Я вас побеспокоил? — Нет, Мак. Входите. Мне было немного одиноко последние несколько дней. Не знаю, какую скорость мы набрали во время бегства, но звук был такой, словно корабль вот-вот разлетится в пыль. Я полагаю, мы в безопасности? — Думаю, да. Сассанцы были так растеряны и дезорганизованы, что почти не оказали сопротивления. Их стрельба была большей частью неэффективной. Она повернулась, уселась в одно из кресел для наблюдения. Слабый свет звезд и приглушенное освещение табло смягчали совершенные черты ее лица, чудесные янтарные глаза оставались в тени. Беседа с ней в такой обстановке не так возбуждала его, как обычно. — Значит, вы добились своего? — Мы выиграли время для Синклера и империи риганцев. — Не могу сказать, что меня очень волнует Рига. Тарганцы никогда не приносили мне ничего, кроме несчастий. Если бы не они, полагаю, я была бы обеспеченным психологом с постоянной клиентурой. Я была бы замужем за исключительно скучным человеком, имела бы дом и семью. — Если вы этого хотите, возможно, Синклер может дать вам все это. Она обернулась и провела тонкими пальцами по крышке спектрометра, сосредоточенно глядя на нечто, находившееся снаружи, за колпаком. — Прекрасная мысль, Мак… но слишком поздно. Моя судьба изменилась, когда меня увезли и продали в рабство. |
