|
Но, может быть, последние два дня у него хватало других дел, а мы несколько сбавили темп. — Да, можно полагать и так. Мак уставился в невозмутимые глаза Райсты. — Вы этому тоже не верите, да? — Верю? На чем нам строить догадки? Только на том, что Синклер не бросил все и не кинулся жечь линии связи, приветствуя нас дома и рассказывая, какие мы замечательные, что выбили душу вон из Сасса и выбрались оттуда живыми? — Вы видели его лицо в тот последний день, — Мак ударил кулаком в ладонь, — это же Синклер. Он переживал, командир. У него душа болела, потому что он считал, что посылает нас в безвозвратную командировку. Он чувствовал себя в ловушке, несчастным и виноватым. Я слишком давно его знаю. Он должен уже быть на связи, счастливый, как какой-нибудь паршивый жаворонок, что нам все удалось. К черту все формальности, он был бы здесь, сияющий я довольный. Райста скептически подняла бровь. — Говорю вам, я его знаю. — Мак, я в этом не сомневаюсь. Я тоже считала, что знаю его. Я не люблю его, но думала, что знаю. — Почему в прошедшем времени? — Потому. Времена в речи могут передавать многие оттенки мысли. — А уточнить не можете, командир? Райста прикусила нижнюю губу, снова склонившись над голокамерой, мерзкий желтый свет омывал ее древнее липе, ее горбатый нос. — Возможно, Синклер, которого вы знали. Ну, он ведь молод. Я много видела молодых людей, наблюдала за ними с интересом долгие годы. Молодые люди впечатлительны. А Или хитрая профессионалка, знающая все фокусы и уловки. — Синк не купится на… — Неужели? Она красивая женщина, а как вы говорите, у него болит душа, потому что он только что послал лучшего друга почти на верную смерть. Как вы думаете отреагирует он, если милая Или застанет его в таком состоянии и посмотрит на него своим нежным ласковым взглядом, а взгляд она умеет менять, как хочет? — Синк слишком умен и проницателен. — Верно! У него была одна любовь, и он ее потерял. Он одинок, вечно на бегу. Если она правильно подойдет к нему, она возьмет его в руки за несколько дней… И, Мак, она оставит его очарованным. — Говорю тебе, Синклер слишком умен. Райста кивнула и прищурилась. — Ты тоже не дурак, верно? — Бьюсь об заклад. — Тогда, может быть, скажешь, что, если Крисла позовет тебя однажды ночью в постель ты что, вежливо улыбнешься и уйдешь? — Это совсем другое. На лице Райсты ничего не отразилось. — Вот именно. Как я уже говорила, я получаю массу удовольствия, наблюдая за молодыми мужчинами. К несчастью, это все, что мне осталось, в моем возрасте. — Может, мы вернемся к предмету разговора? — Не заводись, не красней, мальчик. — Перестаньте так меня называть! — У нас есть еще день, прежде чем мы выйдем на причальную орбиту. Какой у тебя план? Мак овладел собой, преодолел раздражение и широко развел руками. — Как только придумаю, тут же дам знать. Хорошо, ты можешь надеяться только на то, что ты ей чем-то сможешь пригодиться. Если же нет, может оказаться, что лучше бы твой хитроумный план, сохранивший нас живыми после Сассы не удался. — Если они нас ищут, то где же они, черт возьми? — резко спросил Бачмен у темноты. Он должен был повысить голос, чтобы его можно было услышать за шумом вентиляторов, качающих горячий воздух у них над головой. |
