|
— Нам есть, что обсудить, и лучше — не в кабинете. Может быть, нам удастся урегулировать трудности и прийти к решению проблем ближайшего будущего. Она взяла его за руку и провела через большую комнату. Ковер на полу был расцвечен желтым, зеленым и голубым. Она ввела Синклера в личные апартаменты, и он изумленно остановился. Дитя общественных зданий, казарм, привыкший к аскетизму промышленных заведений тарганцев, он не видел таких комнат. Прозрачные керамические арки украшали высокий потолок, фильтруя свет, переливавшийся всеми цветами спектра. Ковер был синим, как море. Каждый предмет иллюминировался медленно двигавшимися огоньками. В воздухе веял ветерок, похожий на морской бриз. — Нечасто вы поражаетесь, Синклер. — Я никогда не видел ничего подобного. — Это можно и изменить, если хотите. Комнаты во дворце гораздо интереснее устроены. — Такой контраст! — Контраст? — Между тем, среди чего я вырос, и… — Надо привыкать. Он кивнул и подошел к столу, выросшему над полом. Зеркальные сферы были встроены в твердое дерево. Или грациозно уселась, подложив подушечку. Ока показала на сферы, в которых он увидел прекрасное жареное мясо ягненка, какую-то дичь, рипарианских раков и множество овощей и фруктов. — Ешьте, — сказала она, — наслаждайтесь. Прежде чем заниматься делом, надо расслабиться. Синклер посмотрел на нее недоверчиво: — Может быть, сначала дело? А потом можно расслабиться. — Очень хорошо. Кладя кусок нежного мяса в рот, Или сказала: — С чего бы вы хотели начать? — С учений и снабжения. Мне следует обеспечить армию всем необходимым. Надо изменить структуру командования и переобучить целые соединения по моей тактике. Поможете ли вы мне? Она облизала язычком пальцы. — Да. Позволите ли вы мне управлять остальной империей, как мне заблагорассудится? Синклер отрезал кусок бараньей вырезки, не зная как надо правильно есть. — Посмотрим. Но тогда — все карты на стол. Давайте играть, и посмотрим, что из этого выйдет. Она следила за ним, наблюдая смягчающее действие сытого желудка и крепкого Эштанского эля, который она подала, богатого и насыщенного, с крепостью до пятнадцати процентов или выше. Тихая музыка, которую Или запрограммировала, успокаивала и расслабляла. Она видела, что напряженность уходит. Вот он подался вперед и заявил: — Я не хочу новой жестокой имперской системы. Смотрите, что случилось со мной. Я был третьим на межпланетных экзаменах! И меня забрали в армию! Она наклонилась к нему с бокалом в руке: — Вы были первым. Двое впереди вас победили политически. Их баллы были зафиксированы. Его непонятного цвета глаза потемнели. — Я был первым? Она улыбнулась ему дружески: — Первым. Вы знаете, я еще не разобралась с вашими соперниками. Я многое проверила. И прежде чем ругать имперскую систему, вам следует знать, что ни Тибальт, ни я и никто из риганских политиков не имел отношения к тому, что вас забрали. Я не могу пока доказать это, но думаю, что следует поблагодарить Седди. — Седди? — в его глазах мелькнуло болезненное выражение. Сейчас это был обычный молодой паренек. Или придвинулась. — Конечно, вы правы. Нужно сделать систему экзаменов честной, мы не можем бросаться талантами. Он кивнул, выпив еще эштанского эля. |
