|
Один из офицеров вскочил: — А если я откажусь? Никто не может отнять у меня Девятый Вермилионский. Синклер дождался тишины. — Тогда придется настоять. Мы — военные. Приказ есть приказ. Вы обязаны выполнять кодовые приказы, пока я не буду признан негодным. Снова поднялась Аксель: — Я верю Синклеру Фисту. Многих из вас я знаю не один год и, надеюсь, заслужила уважение. Знаю и опасность, грозящую империи. Я с ужасом видела, как Компаньоны занимали, казалось, неприступные позиции. Видела, как они побеждали планету за планетой, и удивлялась их успехам. Друзья, советую решить сначала сассанскую проблему, а о будущем думать, когда увидим, что оно у нас есть. Встала Райста Брактов: — Леди и джентльмены. Я хорошо понимаю, что нам угрожает. Я видела Фиста в деле. Вы знаете и меня тоже. Меня и мои дела. Командующий не раз предлагал мне должность у Компаньонов. Вы знаете также, что я до мозга костей — риганка. Я верю словам Фиста. Он все отдаст ради империи. Настало время и остальным приготовиться. Конечно, сейчас нет ничего постоянного, но я готова положиться на Фиста. Мне не нравится он или то, к чему он стремится, но прежде всего мы должны спасти империю. Синклер следил за выражением лиц. Они казались неприязненными, болезненными, но прежде всего — задумчивыми. «Я все поставил на карту. Что это, мудрость, или идиотское отчаяние?» Она стояла в открытой кабине корабля в длинном платье с заколкой-брошью на плече. Густые темно-русые волосы доходили до середины спины. Нежными руками она держалась за перила. Она стояла неподвижно и глядела на удаляющуюся планету с немой тоской. Губернатор Захария Бичи хотел приблизиться к ней, но остановился, желая запечатлеть в памяти ее образ. Вот такой была она, Мэри Аттенасио. Она словно боялась потерять возлюбленного или тосковала по сыну, отправлявшемуся на войну в космическое пространство. Он долго боялся побеспокоить ее, потом, наконец, приблизился, громко ступая, чтобы привлечь ее внимание. Она оставалась неподвижной. — Вам грустно улетать, Мэри? — он решился посмотреть на нее, и сердце его забилось. На ее красивом лице остались явные следы слез. Янтарные глаза наполняла горечь. — Нет, губернатор. — Мировая политика не принимает в расчет людские горести и радости, человеческая жизнь кажется песчинкой тем, кто борется ради космических целей. Ради безопасности империи Его Святейшества на Миклене должно было это случиться. Когда-нибудь свободный космос будет под единой властью, тогда у нас будет мир. Мэри, человечество поселится под одной крышей. Она молчала. — Я должен сказать вам, что мы не собираемся разрушать вашу судьбу и жизнь. Действие имперской армии подобно поведению огромного зверя. Идя через лес, он не замечает мелких созданий, которых давит на пути. Для мышки, чья норка раздавлена, это катастрофа, но гигант не имел злого умысла. Норка и, может быть, детеныши… — Я не приписываю Божественному Сасса злой воли. — Рад слышать это, Мэри, — ответил Бичи. — Понимаю вашу печаль. Миклена была прекрасным миром. Я сам страдаю душой от ущерба, причиненного завоеванием. Несколько лет назад, когда я работал в составе сассанской делегации, я любил гулять там по вечерам и любоваться зданиями или отдыхать в садах на Агора Магна. Она слегка нахмурилась: — Не знаю, губернатор. Но я часто слышала, что Миклена — красивая планета. Для меня же… Нет, ничего, простите. — Продолжайте. Вы всегда такая печальная. Разрешите еще спросить: не могу ли я чем-то помочь? «Всегда так: она отвечает ему неизменно вежливо. |
