— Это понятно, но сколько они готовы отдать ради общего блага?

Ползунок в меню начал двигаться от нуля до 15%.

— Вот это они сочтут справедливой сделкой, — затем ползунок переместился вдвое дальше, на 30%. — А это максимум, который народ стерпит, если я объявлю его справедливым. Дальше даже я не смогу заставить их смириться с потерей золота.

Следуя его рекомендации, я мог бы получать 90 золотых в месяц. Не бог весть какие деньги, но достаточно, чтобы хотя бы построить Хижину Целителя.

— Как часто я могу собирать налоги? — спросил я, глядя на кнопку частоты сбора.

Варианты: ежедневно, еженедельно, раз в две недели, ежемесячно, ежегодно и единовременно. Единовременный налог я уже вводил в самом начале своей «карьеры» здесь.

— Я бы посоветовал ежемесячный налог, — сказал он. — И поскольку золото тебе нужно прямо сейчас, я объявлю о начале сбора налогов немедленно.

— Они не расстроятся?

Кузьма усмехнулся.

— Ну конечно же, они будут недовольны мной, однако я же Арбитр, мне по должности не положена популярность. Но предупреждаю тебя, Владыка, моя работа не исполнять все твои прихоти, а внедрять законы и следить за поддержанием порядка.

Глава 4

Передо мной появился новый экран интерфейса, который я раньше не видел, со списком законов, по которым жило Весёлое. Тип правления наверху значился как Геронтократия, власть старейшин. Теперь понятно, почему всем заправлял Тихон, когда я только здесь появился.

— Это действующий порядок нашей общины, правила, которые регулируют жизнь в Весёлом, — пояснил Кузьма. Я увидел пять разделов, в каждом из которых имелись свои опции: Налогообложение, Воинская повинность, Собственность, Миграция и Религия.

— Любопытно, — пробормотал я, изучая эти политики. Воинская повинность определяла, сколько людей можно призвать на службу, при каких обстоятельствах их мобилизовать, какое положено жалование бойцу и так далее. Собственность касалась владения землёй и постройками, закрепляла за гражданами права строить или владеть частной собственностью.

Миграция контролировала, могут ли люди присоединяться к деревне или покидать её, а Религия оказалась заблокирована из-за отсутствия Храма в округе.

— Теперь, когда в деревне есть Арбитр, я обязан следить за исполнением воли текущего правительства. Это значит, что ты не можешь идти против наших законов. У меня есть право вето на любое твоё решение, если оно им противоречит.

— А законы принимает совет старейшин? — предположил я.

— Именно. И, честно говоря, они пока не собираются ничего менять. Если хочешь изменить правила, придётся их убедить.

Понятно, на что он намекает. Наняв Арбитра, я получил доступ к закулисью местной политики. Раньше принимал решения сам, не зная толком, как их воспримут, но теперь мне известно точно, какие традиции старейшины хотят сохранить. И что ещё важнее, я видел, на какой уровень налогов они готовы закрыть глаза.

Текущая налоговая политика гласила, что ограничений на процент налога нет, но повышать уже установленные я мог только раз в год. Однако имел право свободно вводить до трёх отдельных налоговых сборов и снижать налоги в любое время.

— К счастью, старейшины понимают, что коллективный вклад необходим для блага народа, — продолжил Кузьма. — Так что можешь не беспокоиться о слишком жёстких ограничениях по налогам. Они просто хотят, чтобы ты действовал последовательно. И помни, то, что ты следуешь их правилам, не означает, что они всегда одобрят твои действия.

— То есть, если они решат, что я злоупотребляю данной мне властью…

— Они её отберут.