— А мне до моего повышения в четырнадцатый! — радостно взвизгнула Мури, аж подпрыгнув на краешке стола. Глаза её сияли чистым незамутненным карьеризмом.

Я на секунду замер, прикидывая в уме. Что-то тут не сходилось. Математика какая-то странная.

— Погодите-ка, — сказал я, нахмурившись. — Какого лешего у него ранг идет на понижение, с Пятого на Четвертый, а у тебя на повышение, аж до Четырнадцатого? У вас тут что, обратная система званий, как в какой-нибудь секте, где чем ниже цифра, тем круче? Или ты просто нолик лишний приписала от восторга?

— Наши законы сложны и многочисленны, как звёзды на небе, чужеземец, — туманно изрёк Херт, явно уходя от ответа и поправляя очки на своем длинном носу. — Не стоит Вам пытаться постичь их своим ограниченным человеческим разумом. А теперь идёмте, любезный, пора готовить вас к церемонии экзарха. И да, предупреждаю сразу, будет больно. Очень больно. Но красота, как известно, требует жертв, а карьера тем более.

Глава 21

Церемония экзарха, слава всем богам этого мира, оказалась довольно быстрой, можно сказать, пролетела махом. Меня вывели из местной ратуши, или что там у них вместо администрации, и сопроводили в какое-то другое здание, глухое, без единого окна, прямиком к здоровенной кузнице.

Я уж, грешным делом, подумал, что меня сейчас клеймить будут, как какую-нибудь бессловесную скотину на ярмарке, ну и, понятно, слегка так запаниковал, адреналинчик попёр по жилам. А ну как эти ушастые решат мне на лбу свой фирменный вензель выжечь? Перспектива так себе, скажу я вам.

Но отлегло, когда допёрло. Кузнец тут чисто для того, чтобы сварганить мне браслет с парой брелоков. Небольшой такой, но, видать, со смыслом. На самом браслете на эльфийском языке витиевато так были выбиты имена Мури Лот и Херта Ту, а брелоки эти, как оказалось, символизировали войну и торговлю соответственно. Один, значит, воюй, другой — барыжничай. Весьма символично, ни дать ни взять. Двуликий Янус местного разлива.

А вот где реально пришлось потерпеть, так это когда меня заставили стоять прямо перед раскалённым горном, из которого то и дело вырывались такие снопы жара, что, блин, казалось, ещё немного и брови с ресницами опалю, а то и шкура слезет, как с варёного рака.

Ощущение, скажу я вам, не из приятных, будто в сауне пересидел, только на максималках, градусов под двести и без веника. Ещё и вонища стояла… Вовсю несло смесью горелого металла и какой-то непонятной эльфийской алхимии.

Оказывается, этот самый жар до одури важная часть их эльфийской культуры, символ единения, мать его. Пламя, мол, переплавляет всякую мелочь, всякий шлак, так они мне втирали, пока я там потел, как в преисподней, чтобы очистить и объединить то, что по-настоящему крепкое. Ну, типа закалка стали, только для душ и альянсов. Красиво излагают, черти ушастые, ничего не скажешь, любят пафос нагнать.

Короче, когда вся бодяга с церемонией закончилась, а тянулась она от силы минут пятнадцать, не больше, потому как кузнец, хитрец, браслет-то уже заранее сварганил, ещё до моего прихода, мне выдали ЦУ: носить этот браслет всегда, когда рядом эльфы тусуются. Если сделаю, как они сказали, то меня типа будут воспринимать как официального представителя новоиспечённого союза Мури и Херта. Ну почти как посла доброй воли из какой-нибудь банановой республики, только с перспективой огрести, если что не так пойдёт.

Я по наивности душевной ещё и спросил, мол, а что, теперь можно и в сам город-то ихний заглянуть, поглазеть на эльфийские красоты? Ага, щас!

Они только поржали в ответ, как кони над овсом. Оказывается, для любого не эльфа, даже для экзарха, мать его за ногу, соваться в их священный город Салерн — это верный грех.