Спустя минуту Клэр, наконец, взглянула на меня.

― Летом ты приедешь к нам в Нью-Йорк, ― сказала она шепотом.

Я могла вздохнуть с облегчением. Это было согласие. Она уедет. Она будет в безопасности, потому что меня не будет рядом.

Мне так хотелось ответить ей, что я приеду. Но я сомневалась в том, что могу позволить себе сделать это. Если я приеду в Нью-Йорк, ангелы последуют за мной, и жизнь Клэр, ее мужа и их будущего ребенка будет под угрозой.

― Вы будете хорошими родителями, ― вместо всего произнесла я.

― Я люблю тебя, ― сказала она.

― И я тебя.

Мы пробыли на кладбище недолго.

Не думала, что почувствую это так скоро, но я была спокойна и даже счастлива. Правда. Кажется, все налаживалось, хотя в глубине души я осознавала, что это лишь поверхностное убеждение, ведь есть много вещей, портящих мою жизнь.

Клэр ждала ребенка. Она согласилась вернуться в Нью-Йорк. Сейчас этого вполне достаточно, чтобы улыбаться и смеяться, чтобы грусть и боль стали уходить из моего сердца. Я буду отчаянно цепляться за все, что сможет сделать меня хотя бы немного счастливой, потому что нуждалась в свете, как никогда прежде.

― Я сейчас догоню тебя, ― сказала я Клэр.

― Хорошо, ― ответила она и стала неспешно отдаляться.

Я дождалась, пока она отошла на приличное расстояние, и припала к надгробию родителей.

― Недавно я узнала правду о себе, ― я чувствовала себя глупо, потому что говорила с камнем. Но кладбище пустовало, поэтому я могла не беспокоиться быть услышанной кем-то. ― И я столько мучила себя вопросами о том, знали ли вы о том, что я вам не родная. Но потом поняла, что это не имеет значения. Для меня вы всегда будете мамой и папой. Вы и Клэр. Вы моя семья. А еще Клэр сказала мне, что беременна, ― я улыбнулась, к горлу подступил комок рыданий, который я тут же проглотила и почувствовала давящую боль. ― Клянусь, я буду оберегать ее и ее будущего ребенка. Я ни за что и никогда не подвергну их опасности. Клэр единственная, кто у меня остался, ― я почувствовала на своих щеках слезы. ― Если вы стали ангелами и сейчас смотрите на меня и слышите, то… пожалуйста, ― я всхлипнула, закрыв ладонью глаза, ― храните меня и Клэр. Мне нужна ваша помощь.

Пытаясь унять в себе дрожь, я убрала руку с лица, подалась вперед и осторожно поцеловала выгравированные имена родителей на надгробии.

― Я… я люблю вас, и всегда буду любить, ― прошептала я, сжимая руки у надписи ниже имен в кулаки.

Я резко соскочила на ноги, ощутив слабое головокружение, и поплелась к выходу из кладбища.

В кармане завибрировал телефон. Я достала его. На экране высветился незнакомый номер.

Неожиданно нахлынувшее волнение заставило ладонь, в которой я держала мобильник, вспотеть. Сердце беспокойно забилось в груди, а внутренний голос стал тихо нашептывать, что что-то не так. Я вновь почувствовала горький привкус нехорошего предчувствия. В воздухе застыло мертвенно-ледяное предвещание чего-то опасного.

― Алло? ― неуверенно произнесла я.

― Здравствуй, ― ответил мужской незнакомый голос. Тембр был приятным, внушающим спокойствие.

Звенящее напряжение сковало меня по рукам и ногам. Я была права.

― Кто это? ― мой голос резко понизился.

― Твой недоброжелатель.

Вдоль позвоночника пробежался холод, оставив за собой мурашки. Это ангел? Потому что я не знала, кто ненавидел меня больше этих существ, кто желал мне смерти, кто готов сделать все, чтобы покончить со мной.