Каждый раз при виде того, как искренне радуется Лайам успехам брата, раздражение Анны куда-то пропадало.

Она улыбнулась Колму:

– Ну хорошо, оставляю вас вдвоем. И не забудь, Колм, когда вы закончите, помочь с посудой.

– И вымыть стену, – добавил Колм.

– Да, конечно, – согласилась она. – И вымыть стену. Увидимся послезавтра.

– Нет, Анна! – завопил вдруг Колм, заставив ее остановиться на пути к двери.

– В доме говорят негромким голосом, – мягко напомнила она ему. – Что-нибудь не так, Колм?

Он кивнул:

– Ну да, раз ты помогала мне готовить еду, ты должна и есть ее тоже!

Анна взглянула на Лайама. Тот откровенно хмурился при мысли о том, что Анна останется с ними обедать.

– Нет, ты ведь приготовил обед для своего брата, – попыталась она переубедить Колма.

– И для тебя, – упрямо повторил он.

– Нет, дорогой. Моя работа – помочь тебе научиться всему, чему захочешь, всему, что поможет улучшить твою жизнь и жизнь твоих близких. Сегодня, например, мы готовили, и тебе нужно разделить приготовленный обед с семьей – с братом.

– И с тобой, – продолжал настаивать Колм. – Ты же перекусила со мной, когда я первый раз это делал.

Анна не знала, как обойти этот тонкий момент, и потому перевела взгляд на Лайама, молча попросив его о помощи.

– Может быть, у Анны свидание, – сказал Лайам.

Колм фыркнул:

– Вот уж нет! Нет у нее никакого свидания!

О-хо-хо! Вот это да! Никакого свидания у нее и правда не было, но все-таки… сказал так сказал!

– Кажется, я должна чувствовать себя оскорбленной, – тихонько произнесла она.

А Лайам неожиданно рассмеялся. Да еще как – свободно и искренне! В первый раз Анна видела его в нормальном настроении, а не напряженным и принужденно вежливым.

Смех помог Анне увидеть этого неприветливого человека с другой, более мягкой стороны. Той самой, которая и раньше проглядывала в нем, когда он обнимал брата, но которая теперь была направлена на нее. Ощущение, как ни странно, оказалось приятным.

– Если у вас действительно нет сейчас свидания, Анна, – он произнес ее имя так, как будто оно все еще странно ощущалось на губах, – мы были бы рады разделить с вами первую официальную трапезу, которую Колм самостоятельно приготовил.

Какая-то часть Анны хотела солгать и выдумать причину, по которой она никак не могла остаться на обед. Но вместо этого она кивнула:

– С удовольствием. Хотя знаешь, Колм, что это означает? Тебе придется поставить на стол дополнительный прибор.

Он расплылся в широкой улыбке:

– Еще один прибор для Анны. Понял.

Колм чуть ли не бегом направился к шкафчику, схватил тарелку и бросился обратно, когда Анна окликнула его:

– Шагом, Колм. Мы не хотим, чтобы ты упал и поранился.

– Или разбил тарелку. Но если даже я разобью ее, ничего страшного, потому что мы все уберем, правда, Анна?

Как он внимателен! Помнит все ее замечания и инструкции!

– Правда, Колм.

Поставив тарелку на стол, он бегом отправился за ножом для масла; с ножом к столу он возвращался медленно и торжественно.

– Э-э, почему бы нам не присесть к столу? – предложил Лайам. – Похоже, на это потребуется немало времени.

Он выдвинул для нее один из стульев, стоявших вокруг небольшого кухонного стола.

Этот акт вежливости удивил Анну. Она никогда не принадлежала к тем женщинам, кто любит подобные вещи и настаивает на непременном их исполнении. Она была вполне способна – даже более чем – придвинуть к столу собственный стул или самостоятельно открыть дверь.