Сквозь вихрь ее мыслей ворвался его голос:

— Послушай, сейчас не лучшее время обсуждать этот вопрос. Давай поговорим об этом завтра.

— Нет, не завтра, черт возьми! Мы обсудим это прямо сейчас.

— Если ты настаиваешь, пожалуйста. — Вейд жестом пригласил ее пройти обратно в библиотеку.

Ощущая напряжение во всем своем теле, Пайпер направилась следом за ним. Она уселась на то же кресло, на котором только что сидела, и взглянула на Вейда, который держал себя вполне непринужденно, в отличие от нее.

— Так скажи мне, каким образом ты стал владельцем этого дома, когда отец мой был еще… был еще…

Вейд прервал ее:

— Не надо разыгрывать мелодраму, Пайпер. Это не поможет. Мы с твоим отцом заключили финансовое соглашение еще в самом начале его болезни. Местные доктора не смогли ему помочь, и он решил лечиться за границей.

— Какое соглашение? — потребовала ответа Пайпер. — И зачем ему вообще понадобилось заключать с тобой какое-то соглашение? В нашей семье всегда были деньги.

— Слово «были» здесь ключевое, — кивнул Вейд, взглянув ей прямо в глаза.

— Что? Ты обвиняешь меня? У меня есть собственный траст-фонд. И я никогда не покушалась на деньги своего отца.

Губы Вейда сжались в узкую линию, мускул дрогнул на его щеке. Подняв руку, он поворошил свои короткие волосы, и они пришли в восхитительный беспорядок. Несмотря на свой гнев, Пайпер вдруг почувствовала острое желание прикоснуться к ним и проверить, такие же они шелковистые на ощупь, какими были много лет назад…

Крепко сжав пальцы в кулак, она подавила в себе это желание. Сейчас не время думать ни о каких прикосновениях.

— Речь идет не только о тебе, Пайпер. Когда успокоишься, ты поймешь: на тот момент мы приняли правильное решение.

— На тот момент? Объясни, пожалуйста!

— Рекс всеми силами старался побороть свою болезнь, даже когда врачи сказали ему о том, что он безнадежен. Но Рекс решил бороться до конца, невзирая на стоимость лечения, а стоимость оказалась очень высока. Я не знаю, в каком оазисе ты пребывала последние восемь лет, но здесь разразился глобальный кризис. И у нашего бизнеса возникли большие проблемы — как и у всех. Но нам удалось выстоять. Рекс использовал свои сбережения, которые ему удалось накопить в удачный период, чтобы поддержать компанию.

— А ты не использовал свои капиталы? — многозначительно спросила она.

— Он мне не разрешил. Компания «Митчелл экспорт» была его детищем, ты знаешь об этом.

Возможно, она знала об этом лучше, чем кто-либо другой. Она также знала о том, что Рекс был предан своему бизнесу больше, чем ей, собственной дочери…

— Значит, отцу понадобились деньги на лечение?

— Да, и он не хотел брать денег у меня, хотя я предлагал ему, причем без всякой отдачи. Однако он решил заключить со мной соглашение о займе и оформить этот дом на мое имя.

— Но этот дом стоит миллионы долларов!

— Твой отец хотел жить, Пайпер. Он был готов заплатить любые деньги, лишь бы побороть свою болезнь. На тот момент он не верил, что умрет.

— И он знал, что ты любишь этот дом и будешь заботиться о нем.

Вейд медленно кивнул:

— Это было самое верное решение. Твоему отцу казалась невыносимой сама мысль о том, что дом могут выставить на аукцион по распродаже недвижимости, если его лечение окажется неудачным. Когда он узнал о том, что умрет, он оформил на меня этот дом, с правом проживания его самого до самой смерти.