Хозяйка публичного дома лежала на леднике в той же позе, в которой ее и обнаружили сегодня: руки вдоль тела, ноги целомудренно сведены вместе, плечи расправлены, спутанные волосы закрывают левую часть лица. На нем нет посмертной маски ужаса, словно женщина и в момент смерти сохраняла спокойствие. Если не смотреть на отсутствующий живот: от грудины до паха, так можно решить, что она просто спит.

Ипий долго стоял над ней, глядя на лицо и старательно отводя глаза от страшной раны, пока молчание не начало его тяготить. Тогда перевел взгляд на напарника и спросил:

— Мы ждем какого-то сигнала или знамения?

Роберто мгновенно смутился и резко бросил прозектору:

— Давай начинать!

Тот, совсем юный медикус, кивнул, и бубня под нос веселый мотивчик, склонился над растерзанным животом госпожи Брунетты с кривым ножом и щипцами вроде каминных, в руках.

— Что-то конкретное ищем, синьор инквизитор? — вопрос он адресовал Карелла, как своему нанимателю.

— Не знаю, Лелио. Просто ищем что-то странное и необычное.

Студиозус хихикнул:

— Эт у девки-то без пуза? Странное?

— Ищи, а не зубоскаль! — резче, чем хотел, бросил от стены Ипий. Медикус удивленно глянул на дознавателя, не понимая причин для такой отповеди, но отвечать не стал. Понимал, что выйти может боком. Просто кивнул и занялся делом.

Медикусы за место при мертвяцкой инквизиции бились, как не всякие дворяне за должность при дворе грандукессы. А то как же — считай — единственное место, где можно изучать тела мертвых без угрозы обвинения в запрещенной серой магии! Плату получали скромную, а некоторые и сами были готовы приплатить инквизиторам за то, чтобы для работы выбрали именно их. Другими словами — за место держались всеми конечностями. Ведь если не сложатся отношения с кем из инквизиторов, то — на улице студенческой братии гораздо больше чем нужно! А где тогда брать материал для научных изысканий? В прозекторской университета, где очередь на вскрытие до второго явления пророков? А это ведь практика! Тело мертвого изучают, чтобы потом живых лечить. Кто из медикусов не желал бы стать известным доктором, да брать по золотому ори за прием? Потому со следователями (как бы они не именовались в каждый конкретный этап развития государства), особенно с такими старожилами, как Ипий, студиозусы старались наладить отношения дружеские и понапрасну не злить.

— И все-таки, синьор инквизитор? Следы беременности, болезни или что?

— А она что, беременная была? — спросил Роберто удивленно.

“Это было бы хоть каким-то объяснением!” — подумал Ипий.

Тело Дорины да Николь было первой жертвой Лунного Волка, удостоенной посмертного изучения. У нее никаких признаков беременности не обнаружили, но ведь могли просто не найти! Вчерашний прозектор (всего их было трое, приглашаемых на работу по очереди) был новеньким, на замену изгнанному за пьянки предшественнику. Мог и пропустить. А Леллио — месяца четыре трудится, поопытнее, да и веры ему больше. Может и правда, беременная? Это был бы не просто след — мотив!

Прозектор поковырял что-то в глубине раны кривым своим ножом и ответил сразу обоим.

— Не. Но раньше рожала, скорее всего. Были бы потроха, точнее бы мог сказать, но тут… Однако по тазовым костям, которые претерпели существенные…

— Лелио, работай молча! — одернул его Роберто, которому явно стало тошно. Студиозус лишь пожал плечами.

— Как скажете!

Полностью молча у медикуса не получалось. Он что-то бурчал, хмыкал, насвистывал и напевал, словно тяготился тишины ледника. А может и правда — тяготился? И вот так, за шумом непрестанным, страх свой прятал?

— О! Смотрите-ка, синьор инквизитор! Коготь!

Щипцы поплыли к лицу Роберто.