|
Не только единороги замечают изменения в ауре девушки, которая становится женщиной. Некоторые наложенные заклинания теряют силу в таких случаях. Те, что настроены на жизненные параметры. Поэтому, если вы ждете, что сейчас появится ваша охрана, не мучьте себя напрасными надеждами. Осталась только одна сеть – та, что отслеживает, живы ли вы. А вы живы. И будете жить, если наш дорогой доктор сделает все правильно. Я даю вам уникальный шанс убедиться в искренности его чувств, Элизабет. Не каждой влюбленной дурочке предоставляется такая возможность.
Видимо, я должна была быть благодарна за это. Ладно, отблагодарю, как только закончится действие парализующего заклинания. – К делу, мистер Грин, – тон женщины стал сухим и строгим. – Если мисс Аштон нужна вам, придется постараться. Достаньте книгу – ту, которую писала Элизабет. Кровавая книга, вы ведь знаете о ней, Эдвард? Позволите вас так называть? Так вот, Эдвард, сейчас вы сможете говорить. Но берегите дыхание, я дам вам свободы ровно столько, чтобы вы поклялись мне кровью и жизнью, что никого не поставите в известность о нашем разговоре. Это в ваших интересах. Книга, которая мне нужна, хранится либо у Крейга, либо у Оливера Райхона, а вы знаете этих людей. У них свои, высшие, так сказать, цели. Думаете, их волнует судьба Элизабет так, как она волнует вас? К слову, клясться вам предстоит ее жизнью. И ее кровью, естественно. Я почувствовала, как мою руку выдернули вперед, и лезвие рассекло запястье. Обездвиживающие чары не притупляли боль, но вскрикнуть или хотя бы застонать я не могла. Из пульсирующей раны потекла кровь. – Клянитесь, доктор. Первое обещание он дал мне: – Все будет хорошо, Бет. Ничего не бойся. Затем повторил слова навязанной клятвы: кровью этой женщины… не выдам ни словом, ни буквой… жизнь моя станет залогом… – Это так трогательно, – умилилась мисс Милс. И тут же поправила жестко: – Ее жизнь станет залогом. Повторите: ее жизнь. Не нужно принимать меня за дурочку. Нет, она не дурочка. Просто сумасшедшая. Съехала с катушек осенью, после ритуала, когда реальности столкнулись. Саймон рассказывал, что у матери именно тогда начались проблемы с нервами. Почему я не обратила внимания на это совпадение? Никто не обратил. Факты были перед нами, а мы переступали через них и продолжали искать непонятно что. – Хочу предупредить, Эдвард. Если вы решите, что жизнью Элизабет все же можно пожертвовать, я не ограничусь столь малой жертвой. Моих сил хватит, чтобы организовать вашей возлюбленной достойную компанию. Еще человек двадцать. Или тридцать. Случайный выбор – кто-то же окажется менее защищен и более слаб? Студенты. Или кто-нибудь из обслуги, не маги. Но ведь для целителя ценность жизни не определяется наличием дара, да? Сумасшедшая. Присела снова рядом со мной. Надела мне на ногу слетевшую во время падения туфлю. – Вчера вы сбежали с праздника без пальто, – проговорила задумчиво. – Но так даже лучше. Там, куда мы отправимся, прохладно, и у доктора будет повод поторопиться… Мы с Элизабет вас покидаем, Эдвард. Через несколько минут вы сможете двигаться. Когда достанете книгу, принесете ее в закрытый корпус менталистов. Знаете, где это? Рука женщины скользнула по моей спине, теперь в обратном направлении, будто против шерсти погладила, и с силой сдавила шею. Меня приподняло над полом и тут же швырнуло вниз… на растрескавшиеся от времени доски. Нос и рот забились пылью, в щеку врезался осколок обвалившейся штукатурки, порезанная рука подвернулась… Но крик прозвучал только в моей голове. – Надо же, – опять удивилась… библиотекарь? библиотекарша? – Получилось. А ведь чистейшей воды импровизация, вы сами облегчили мне задачу… Или не вы? Как думаете, Элизабет? Не мог же Крейг не понимать? Он умен. |
