– Идем, Авапуи.

– Погоди. А корзинка с фруктами!

Она протянула руку, вытащила спрятанную в ветках куст. корзинку и плавным движением поставила ее себе на бедро. Он посмотрел на Авапуи. За какой‑нибудь час она дважды поднялась от баньяна до пещеры и даже не запыхалась.

– А теперь? – спросил он.

– Иди прямо вперед, Адамо. Я буду указывать тебе путь.

Дно пещеры сначала спускалось на один – два метра, а потом понемногу поднималось вверх; оно все заросло кустарником и цветами. Свод был покрыт трещинами и расселинами, давая свободный доступ воздуху, и на стенах кое‑где лежали солнечные пятна. Галерея повернула влево, плечи Парсела охватила прохлада, солнечные пятна исчезли, понемногу становилось все темней.

– Тупапау, – сказала Авапуи, останавливаясь. – Я боюсь.

– Маамаа, – нетерпеливо ответил Парсел, – ты провела здесь две недели с Итией. И тупапау ничего тебе не сделали Здесь живут добрые тупапау.

Немного подумав, она возразила:

– А может быть, теперь они изменились.

Парсел пожал плечами.

– Со мной тебе нечего бояться. Я в них не верю.

– Правда? – спросила она с надеждой.

– Правда.

По таитянским представлениям тупапау не трогают людей, которые не верят в их существование. И самое удивительное при этом, что на Таити почти не встречается «неверующих».

Парсел двинулся вперед, и Авапуи безропотно последовала за ним. Адамо не верит в тупапау, как и Меани, но еще важнее одно обстоятельство, о котором она только что вспомнила: у Адамо светлые волосы медового цвета. Тупапау никогда не видели такого необычного существа. Его неверие их обезоружит, а внешний вид поразит, и, возможно, они присмиреют, даже если нрав их испортился после больших дождей.

Парсел вошел по щиколотку во что‑то холодное и отступил назад. Насколько он мог разглядеть, впереди дно пещеры было покрыто темной водой. Кое – где из воды выступали крупные гладкие камни, слегка поблескивая в полумраке.

– Итиа говорила только о маленьком родничке, – удивился Парсел.

– Когда мы прятались в пещере, тут не было никакой воды, – сказала Авапуи изменившимся голосом. – Это проделки злых тупапау.

Опять все сначала!

– Слушай! – воскликнул Парсел раздраженно.

Он обнял Авапуи и почувствовал, что она вся застыла и похолодела.

– Слушай! – продолжал он торжественным голосом. Никаких тупапау нет! Я, Адамо, объявляю: тупапау не существуют!

Парсел был поражен, какое мгновенное действие оказали на Авапуи его слова. Она сразу точно оттаяла, кожа ее потеплела, тело стало гибким и податливым. В мгновение ока окаменевшее от страха существо превратилось в разумную и спокойную женщину. Она с благодарностью потерлась щекой о щеку Парсела. Важно было даже не то, что он сказал, но его уверенный тон.

Парсел шел впереди, шагая с камня на камень. Порой, когда расстояние было слишком велико, он отпускал руку Авапуи и прыгал. Свод пещеры был довольно низок, и вся она представляла собой узкий, извилистый туннель. По‑видимому, рукав потока когда‑то пробил себе здесь путь наружу, но после обвала изменил свое русло. А теперь вода, должно быть, просочилась сквозь обвалившиеся камни. Когда вода расширит свой проход – на что уйдут многие годы – она заполнит пещеру, вырвется на волю и бурным потоком хлынет к подножию горы. Без сомнения, она уже однажды проделала этот путь. Узкая тропка среди камней, по которой он взбирался сюда, наверно, и была старым руслом, прорытым водой.

– Тупапау тут ни при чем, – сказал Парсел, оборачиваясь. – Это вода потока пробила дырочку в скале.