Не обращая внимания на Парсела, Мэсон хмуро шагал взад и вперед по мостику. Экипаж на суше; его собственный авторитет падает день ото дня; «Блоссом» завяз в песке, скоро его разберут, растащат по дощечке и настроят хижин. Сегодня кончаются тридцать пять лет его морской жизни.

– Капитан, – начал Парсел, – раз вы посылаете меня, я воспользуюсь этим и, с вашего разрешения, обследую остров.

– В таком случае, – сказал Мэсон, – возьмите с собой двух‑трех матросов и вооружите их. Все‑таки я опасаюсь, что остров обитаем и жители просто попрятались до времени.

Парсел молча взглянул на Мэсона, а тот продолжал спокойным, невозмутимым тоном, словно желая показать своему помощнику, что стычка с Маклеодом не произвела на него самого никакого впечатление.

– Хотя, откровенно говоря, вряд ли это так. Мы не обнаружили ни следов костра, ни тропинок, ни посевов. Но вы сами увидите: остров опоясан полосой джунглей. И джунгли эти почтя непроходимы. Для партизанской войны место идеальное. Представьте себе невысокие пальмочки. Тысячи таких пальмочек растут вплотную друг к другу. Приходится раздвигать стволы, иначе не пройдешь. А подальше – гигантские папоротники, такие, как на Таити. Стволы у них толщиной…

– он хотел было сказать «с мою ляжку», но осекся: слово «ляжка» показалось ему неприличным, – короче, стволы толстенные, мистер Парсел. Листья гигантские! Еще больше, чем на Таити! Три шага в бок и человек исчезает…

– Однако, если вы не обнаружили следов костра… – начал было Парсел.

– Я не был на горе, занимающей всю южную сторону острова. Просто обошел его понизу. Зрелище малопривлекательное: хаотические нагромождения камней. Даже трудно представить себе, что там могут жить люди. И однако, все возможно. Там берет свое начало единственный поток. Следовательно, вода есть…

Он замолк и бросил сухим и официальным тоном, будто внезапно вспомнил, что перед ним подчиненный:

– Потрудитесь вернуться к полудню.

– Так рано? – удивился Парсел. – И почему именно к полудню?

– Я жду вас здесь к полудню, мистер Парсел, – повторил Мэсон все тем же сухим тоном.

– Есть, капитан, – ответил Парсел, опуская глаза. Ему стало неловко. Бедный Мэсон, это же чистое ребячество. Стычка с Маклеодом запала ему в сердце, и вот теперь он хоть в малом старается показать, что авторитет его непоколебим. «Будто это я подрываю его власть», – подумал Парсел, поворачиваясь кругом.

Мэсон окликнул его.

– Возьмите план, – сказал он более дружелюбным тоном. Я сам его набросал вчера. Он вам пригодится. Парсел спустился с мостика и выбрал себе в провожатые Бзкера, Ханта и Меани. Когда Омаата увидела, что ее Жоно стал рядом с лейтенантом, она торжественно выступила вперед и попросила Парсела позволить и ей идти с ними. Парсел разрешил. Ивоа молча и умоляюще посмотрела на него своими прекрасными голубыми глазами. Парсел утвердительно кивнул и ей. А тут подошли еще две таитянки – Итиа и Авапуи, а за ними другие, которые, конечно, тоже получили бы согласие, если бы Мэсон не крикнул с мостика, что больше никого брать не разрешает: ему и так не хватает рук для разгрузки судна.

Маленькому отряду пришлось не меньше двадцати минут карабкаться вверх, совершая чудеса ловкости да еще под палящими лучами солнца. И во время подъема над ними с угрожающими криками кружили морские ласточки, тысячами гнездившиеся в прибрежных скалах. Добравшись до цели, Парсел уже приготовился к трудному переходу через пальмовые заросли, описанные Мэсоном, но как раз над самым берегом в чаще открывался просвет шириной метров в двадцать, а за ним виднелись могучие деревья и сулящая прохладу тень.