– Когда-то это был обезьяний зверинец, – ответила Эрин.

– До того, как мы сюда переехали, – добавила её сестра.

– Да, еще задолго до нашего переезда. На этом острове мы всего пару лет.

– Два года будет в июне, – уточнила Алиса.

– Еще до того, как мы сюда попали, все гориллы были уже мертвые. Давно мертвые. А может быть, еще до того, как мы родились. Тот парень перерезал их всех. Как тебе это нравится? Тот самый парень, который привез их сюда.

– Чтобы спасти, – добавила Алиса.

– Ну да, – продолжала Эрин. – Где-то там в Африке было что-то вроде революции. В шестидесятых, что ли? И он испугался, что могут перебить всех горилл.

– Он был натуралистом, – пояснила Алиса.

– Ну, как та женщина в фильме “Гориллы в тумане”, понимаешь? Сигурни Уивер?

– Дайэн Фосси, – уточнила Алиса.

– Вот-вот, – согласилась Эрин.

– Когда он не разъезжал по разным там Африкам, то жил здесь, в этом большом доме.

– Ну так вот, – рассказывала дальше Эрин, – наловил он с дюжину этих горилл и перевез сюда, на этот остров. А до этого распорядился построить для них специальные клетки. Устроил себе миленький частный зоопарчик.

– Ну, это был не настоящий зоопарк, – заметила Алиса.

– Это если смотреть на все с технической стороны, – возразила Эрин. – Конечно, это был не публичный зоопарк. Он держал обезьян для себя, как домашних животных. А потом однажды всех перерезал.

– Убил? – удивился я. – Зачем ему было это делать?

– Надоели, наверное, – предположила Алиса.

– Или о в ид ели его, – сказала Эрин, и я снова представил себе ее улыбку.

– Никто не знает почему, – подытожила Алиса. Но Эрин повела рассказ дальше.

– Наверное, рехнулся, или еще что. Порубил их всех в клетках мачете, а потом выстрелил себе в голову. Вот каким образом здесь оказались клетки.

– Нам не разрешали в них играть, – сообщила Алиса.

– А теперь мы должны в них жить, – грустно произнесла Эрин.

– Кто здесь еще? – поинтересовался я.

– Ты имеешь в виду в клетках?

– Ну да.

– Конни со своей матерью и Кимберли.

Все здесь!

И я заплакал. Как я ни старался не выдать себя, несколько коротких тихих всхлипов удержать все же не удалось. Эрин и Алиса молчали. Словно специально для того, чтобы услышать мой плач.

Затем что-то коснулось моей головы.

Я вздрогнул.

– Это я, – шепнула Эрин.

Рука ее нежно погладила меня по голове, затем медленно скользнула по щеке. Она ласкала меня.

А расплакался я от облегчения, которое доставила мне новость о том, что мои женщины здесь и все живы. Но когда Эрин ласкала мое лицо, я начал плакать из жалости к ней, вспоминая, что с ней сделали.

И от стыда за то, что позволил этому случиться.

А смотрел с удовольствием.

– Не надо, – тихо произнесла она. – С ними все в порядке.

– Нет, не в порядке, – возразила Алиса.

– Им ничуть не хуже, чем нам.

– И ты называешь это “в порядке”?

– Они действительно будут потрясены, – более тихим голосом сказала мне Эрин. – Тебя считают мертвым. Ты ведь, кажется, свалился с обрыва?

Я кивнул и попытался перестать плакать.

– Это было после того, как Тельма ударила его по голове, – напомнила ей Алиса.