– Меня? – переспросил я.

– Да, тебя. Я пыталась его переубедить, потому что не хотела больше ничьей смерти. Но Уэзли пригрозил меня убить, если я не подчинюсь ему. Что мне оставалось делать? Он бы убил меня. И я пошла. Прокралась к ручью и сбросила камень. – Она покосилась на Конни. – Он предназначался не для тебя. Он должен был попасть в него.

– Глупая сучка, – пробормотала Конни.

– Прости. Что я могу еще сказать? Мне совсем не было видно. Пара беглых взглядов – вот и все, что мне удалось. Иначе кто-нибудь из вас мог меня заметить. Так что пришлось бросить камень вслепую. И по ошибке он попал в тебя.

– Конечно, – фыркнула Конни.

– Это правда! Если ты думаешь, что я покушалась на тебя умышленно... я никогда не решилась бы на что-либо подобное. Взгляни, что со мной сделал Уэзли! – Она поднесла обе ладони с растопыренными трясущимися пальцами к лицу. – Он избил меня. Глянь, какие побои! И все потому, что я попала в тебя, а не в того мальчишку.

“Того мальчишку”.

Очень мило.

– Уэзли совсем не хотел, чтобы ты пострадала. Ему надо было убить Руперта – поэтому, когда вместо него я попала в тебя, он обвинил меня в том, что я все испортила. Он... он избил меня и...

– Что-то уж очень большая активность для покойника, черт побери! – заметила Кимберли.

– Тогда он еще был жив.

– Ага. Значит, ты врала, утверждая, что он умер вчера утром.

– Это произошло после того, как вы покинули лагуну и все такое.

– Он тебя поколотил и со спокойной душой умер.

– Должно быть, это отняло у него последние силы, – добавил я.

Прожигая меня злобным взглядом, Тельма выкрикнула:

– Я его убила!

Наступила тишина. Мы были просто ошарашены.

– А вы, наверное, подумали, что он скончался от ран, нанесенных копьем? Это был пустяк. Они уже заживали. Убила его я. Вы должны быть благодарны мне за это.

Кимберли посмотрела ей в глаза и произнесла:

– Я тебе не верю.

У Тельмы от удивления отвалилась челюсть.

– Ты бы и волоска не тронула на голове этого говнюка. Для тебя он выше любых подозрений. Он – твой идол.

– Он чуть не убил меня! – возмутилась Тельма. – После того как мой камень упал на Конни, посмотри, что он со мной сделал. – Она вновь показала на свое избитое лицо. – А это! – Она попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу блузки, но вдруг остановилась и сказала: – Он должен отвернуться.

Кимберли кивнула мне, и я повернулся спиной к Тельме.

Через несколько секунд вновь послышался голос Тельмы:

– Видишь? Видишь, что он сделал?

– Боже мой! – пробормотала Кимберли.

Я не удержался и оглянулся через плечо. Тельма стояла с опущенной головой. Блузки на ней не было.

Ее огромные груди были исполосованы царапинами и рябили лиловато-синими кровоподтеками. Некоторые из них напоминали отпечатки пальцев, другие имели форму полумесяца. Увидев такие груди, можно было бы подумать, что по ним стегали хлыстом, хлестали ладонями и кусали.

Всхлипывая, она повернулась. Но головы не подняла и поэтому не увидела, что я подсматриваю.

– А это! – О спине нельзя было сказать, что по ней били ладонями или кусали – ее просто искромсали розгами. Кожа была покрыта множеством присохших кровоподтеков. Должно быть, Тельме досталось не меньше пятидесяти “горячих”.

– И это еще не все! – возбужденно воскликнула она. Стоя спиной к нам, она начала надевать блузку.