— Расскажи мне об апельсинах, Леон, — попросила Элен, когда они сели в машину. Она по-прежнему держала ветку в руке, время от времени поднося к лицу и вдыхая чудесный аромат. — Я хотела сказать — о работе на твоих складах.

— После сбора урожая все фрукты доставляют туда. Их моют и сортируют.

— Моют? Каждый апельсин?

— Да, перед отправкой на экспорт все фрукты моют. Обычно эту работу выполняют женщины. Потом плоды сортируют и упаковывают.

— Ты владеешь только складами или апельсиновыми плантациями тоже?

— Нет, только складами.

Некоторое время они ехали молча. Дорога шла по побережью, и вдоль нее Элен заметила незнакомые высокие растения.

— Что это? — поинтересовалась она. — Похоже на тростник.

— Это бамбук — его высаживают, чтобы защитить апельсиновые деревья от бриза. Роща простирается до самого моря, и для нее непременно нужна какая-то защита от морского ветра. А вон там растут, грейпфруты. Мы экспортируем их в Англию. — В голосе Леона явно звучала гордость за свой остров. Киприоты, которых встречала Элен, были большими патриотами своей земли, и все, что на ней производилось, они считали самым лучшим в целом мире.

Леон свернул на дорогу, ведущую к старому городу. Вскоре они уже были на месте. Леон поставил машину на площади и повел Элен в кафе. Как обычно, там находились одни мужчины. Все сразу повернули головы в сторону вошедших. Внимательно посмотрев на Элен и бросив лишь мимолетный взгляд на Леона, мужчины вернулись к своему занятию.

— Они играют на деньги? — поинтересовалась Элен, увидев, что мужчины за соседним столиком играют в карты. Леон покачал головой.

— Только на выпивку.

— Разве им больше нечем заняться? — Она бросила на него удивленный взгляд, и он рассмеялся.

— Опять забиваешь свою хорошенькую головку мыслями о бедных женщинах, которые работают не покладая рук, в то время как их мужчины бесцельно тратят время?

— Но ведь это правда! — воскликнула Элен, возмущенная тем, что мужчины в этой стране ничего не делают, только играют в карты. Но вместе с тем она слегка покраснела от удовольствия, когда Леон произнес слово «хорошенькая». Какой же все-таки она была непоследовательной! Сначала намеренно одевалась в мрачные одежды, чтобы не привлекать внимания мужчин, а теперь радуется при мысли, что Леон считает ее привлекательной. Интересно, а что он сам думает по этому поводу? Вероятно, он с самого начала догадался, что она решила держаться от него подальше. — Я бы очень не хотела быть женой какого-нибудь кипрского бедняка, — сказала она, заметив вопросительный взгляд Леона.

— Вот как?

— Ну, я не то хотела сказать. Я имела в виду, что не хотела бы родиться здесь и быть бедной… — Она смущенно улыбнулась. — Ты понял, что я хотела сказать?

— Да, понял. — Леон поднял голову, когда официант принес им две маленькие чашечки кофе и холодную воду в стаканах.