— Возьми орех, и каждый раз перед тем, как откусить, опускай его в воду.

— Я должна это есть? — Элен с испугом смотрела на стакан с водой и подозрительный предмет, насаженный на вилку. Она с большим трудом привыкала к здешней пищи, но сталкиваться с таким отвратительным на вид блюдом ей еще не приходилось. — Я не могу…

— Ты только попробуй, — настаивал Леон. Элен очень неохотно подчинилась. Вдруг ее глаза расширились от удивления.

— О! Как вкусно!

— Я уже много лет их не ел, — сказал Леон, с удовольствием смакуя лакомство и отдавая дань его отменному приготовлению. — Элен, опусти орех в воду. — Когда она поинтересовалась, для чего это надо, Леон объяснил: — Это блюдо надо есть именно так. Сироп постоянно вытекает из орехов, и надо смывать его водой.

— Я не могу поверить, что это бразильские орехи. Они такие крупные.

— Орехи становятся больше в процессе приготовления, — объяснил Леон. — К тому же в них остаются косточки.

За сладостями последовали напитки. На сей раз у Элен был выбор, и она, как обычно, предпочла апельсиновый сок.

— А сейчас я покажу вам дом, — предложила старушка. Леон взглянул на жену и усмехнулся:

— Ты ни за что не поверишь, что находишься в жилом доме, настолько он огромен.

Дом действительно оказался огромным и совершенно запущенным. Они переходили из одной комнаты в другую, и, казалось, каждая следующая имела вид еще более унылый, чем предыдущая. Во всех комнатах стояли чучела птиц и мелких животных, выцветшие и пыльные. В одной из комнат находилась стеклянная витрина с целой композицией — хищная птица, терзающая свою жертву. Повсюду висели иконы с горящими перед ними крошечными электрическими лампочками, провода к которым тянулись по полу и вдоль стен.

— Они подлинные, — шепнул Леон. — Стоят целое состояние.

— Иконы?

Он кивнул. Старушка вопросительно посмотрела на племянника и заговорила с ним по-гречески.

— Я объясняю Элен, что твои иконы очень ценные, — ответил он.

— Ни одной копии, — с гордостью подтвердила она и поправила лампадку перед одной из них. — Очень старые… да, очень. — Она остановилась перед изображением святого Николая. — Я целую их перед сном.

— Целуете? — удивилась Элен. — Каждую?

— Каждую. — Старушка повела гостей по широкой лестнице на второй этаж. Элен уже потеряла комнатам счет. Она недоумевала, как можно жить в таком огромном доме совершенно одной.

— Я умерла бы от страха, — шепнула она Леону, — если бы оказалась на месте твоей тети.

— Не забывай, тетя Хрисула живет здесь всю свою жизнь. Она привыкла.

— Но она же совсем одна. Ты говоришь, что эти иконы очень ценные. А вдруг в дом залезут грабители.

— Грабители? — удивился Леон. — У нас такого не бывает.

— Никогда? — Удивленно произнесла Элен. — Никогда не бывает ограблений?

— Такие случаи крайне редки. Наверное, у нас большинство людей довольны своей жизнью. Я думаю, это связано с климатом: солнце делает людей счастливыми.

Леон улыбнулся жене, и хотя сам он выглядел вполне счастливым, в его голосе присутствовал легкий оттенок неудовлетворенности, что опять, пробудило в Элен угрызения совести. Но гораздо более сильным было чувство беспокойства, которому она не находила объяснения.

В дверях спальни, где их ждала тетя Хрисула, Леон обнял Элен за плечи.