Пэтти выросла на маленьком полуострове, выдававшемся в бухту Сан-Франциско. Она начала бегать еще в Стэнфорде. Для того чтобы попасть туда, недостаточно быть богатым человеком. Нужно еще быть одаренным. Пэтти была хорошей студенткой, потому что обладала почти фотографической памятью. Впрочем, она была непоседа, и ей недоставало умения концентрироваться. У Пэтти можно было справляться по всем техническим вопросам, не утруждая себя заглядывать в справочник. Чарли так и поступал. За это он и обожал Пэтти. Ведь она никогда не допускала ошибок.

По какой-то печальной иронии судьбы у такой совершенной женщины, обладавшей железным здоровьем, родился малыш с тяжелейшим недугом – spina bifida. Эта болезнь не имела радикального лечения и требовала от тех, кто ухаживал за больным, нечеловеческого терпения. С мозгом у Стефена, к счастью, все было нормально. Более того, казалось, что у Пэтти растет смышленый мальчуган с живым и пытливым умом. Но была в этом и оборотная сторона медали. Мальчику суждено было рано осознать свое физическое убожество и очень от этого страдать. Из-за врожденного уродства и нарушения функций спинного мозга у мальчика были деформированы конечности, что обрекало его на пожизненную беспомощность и к тому же недержание. Доктор Бэк заверил их, что Стефен благополучно достигнет зрелости, но нормальным человеком он, конечно, никогда не будет.

Чарли в этой ситуации проявил себя лучшим образом. Они еще больше привязались друг к другу в этой маленькой, выкрашенной в веселые светлые тона больничной палате. Чарли сказал Пэтти, что они не должны терзаться, так как не их вина в том, что родился больной малыш.

Прижимая к груди своего ребенка, Пэтти наотрез отказалась сдавать его в дом малютки еще до того, как Чарли начал объяснять ей все преимущества этого шага. Стефен был их сыном. У него было такое очаровательное личико, а большие голубые глаза смотрели на нее с таким доверием!.. Единственный дом, который должен узнать Стефен, это дом его родителей. Они его породили на свет, они его и должны вырастить. А забота о нем… Что ж, по крайней мере, этим они могли хоть как-то загладить ту вину, которую все-таки в глубине души ощущали.

Прошло восемь лет со времени рождения Стефена, и Пэтти ни на шаг не отходила от своего сына, а медицинские счета лились полноводной рекой. Из-за постоянных огромных расходов на Стефена им не удавалось откладывать деньги, которые помогли бы ему же. Ведь Стефен нуждался в круглосуточной опеке до конца своей жизни.

Рождение Стефена сильно подорвало уверенность в себе у Пэтти, и она до сих пор окончательно не оправилась от этого. Она чувствовала, что каким-то образом – она не знала, каким именно, – она допустила в своей жизни что-то настолько ужасное, что все обернулось для нее столь тяжким наказанием. Пэтти чувствовала, что в чем-то виновата, хотя и не знала, в чем. Таким образом она сама себя наказала неизвестно за что.

Слегка задыхаясь, Пэтти завернула за последний поворот и увидела Джуди, их экономку, которая въезжала на своей машине на их подъездную дорогу. Как раз вовремя, так как ночная служанка уже, наверное, ушла. Спустя несколько минут Пэтти уже могла видеть их дом – особнячок в тюдоровском стиле с узкими окнами и непомерно большой парадной дверью. До завтрака Стефена у нее как раз оставалось несколько минут, чтобы принять душ.

На подъездной дорожке она перешла на ходьбу, затем стянула с головы повязку и проверила пульс. Ну вот, зарядилась на весь день. Пэтти терпеть не могла женщин, которые по безволию теряют форму, а потом по этому поводу устраивают истерики. Тридцатилетние дуры. Лично она намеревалась постоянно поддерживать себя в хорошей форме.

Пэтти не понадобится сегодня вечером новое платье для того, чтобы скрыть свою фигуру. Ей нечего было скрывать. Хотя она должна была признать, что у Сюзи фигура нисколько не хуже, чем у нее, притом что Сюзи никогда в жизни не сделала ни одного физического упражнения.