Рассеянно президент постукивал по крышке письменного стола кинжалом, выдалбливая кусочки перламутра из его инкрустированной поверхности. Он встал, подошел к окну и распахнул ставни. Свирепый порыв ветра швырнул струи дождя в комнату.

– Отвратительная погода, – произнес президент. Он вернулся к столу и позвонил. Вошедший слуга с трудом закрыл ставни.

Сильный шквалистый ветер стих за час до полудня. Сплошной серый дождь все еще барабанил по крыше дворца. Двор за окном выглядел опустошенным: ни одного листочка не осталось на деревьях, сломанные ветки были разбросаны на земле.

Полковник Борда сказал:

– Я сомневаюсь, что маленькая шлюпка могла выдержать первый шторм. Эту зону обыскивали уже дважды. После ночного шторма бесполезно продолжать поиск. Невозможно найти то, чего там нет.

Президент отослал полковника и нажал кнопку звонка для вызова секретаря, который появился немедленно.

– Найдите представителя «Нэксуса» Гарри Скотта. Скажите ему, что я желаю начать переговоры немедленно. – Он усмехнулся. – Пригласите на деловой завтрак, как говорят на Западе.

Секретарь поклонился и вышел, а президент сразу переключил внимание на папку, лежавшую перед ним. В ней были жалобы на жестокость армии, на воровство и терроризм. Чего люди хотят от солдат? Чтобы те говорили «добрый день», перед тем как спустить курок?

Вернулся секретарь президента. У него все холодело внутри, как всегда, когда он приносил новости, которые президент не желал слышать.

Президент взглянул на него:

– Ну?

– Мистера Скотта нет в Куинстауне. Его не видели три дня, с понедельника. «Нэксус» запросил разрешение на поиск в зоне Малонг, но министр внутренних дел не дал согласия. Рискну предположить, что мистер Скотт отправился в Малонг без разрешения.

Президент стукнул кулаком по столу:

– Передайте министру, что мне нужен Гарри Скотт. Найти его, быстро!

30

Четверг, 14 марта

Гарри не переставая думал о чистых накрахмаленных рубашках, свежих простынях и холодном пиве. Он мечтал увидеть радугу и вдохнуть свежий воздух после грозы. Он воображал снег и лед. Все это он представлял себе, лежа в полумраке хижины на полугнилой циновке в удушающей послеобеденной жаре.

Заключение длилось уже третий день. По истечении первых нескольких часов веревки, обвязанные вокруг их шей, удлинили, так что они смогли лечь, но их руки были по-прежнему связаны за спиной, а ноги скованы.

Утром и вечером узников кормили два молодых воина, которые избегали разговаривать с ними, – они в молчании клали на пол два банановых листа, в которые были завернуты жареная рыба и блины из муки саго.

Никто не задал узникам ни единого вопроса, но переводчик сказал Гарри, что это – добрый знак. Он объяснил, что чем дольше будет длиться отсутствие Гарри, тем быстрее его люди заплатят выкуп.

Гарри знал, что посланник, который поведет переговоры о выкупе, еще не уехал. Ему придется путешествовать вниз по реке в каноэ – а это два дня движения без перерыва. Потом еще предстоит покрыть шестьдесят пять миль к Маунт-Иде. Столько же времени отнимет путешествие в обратную сторону. Значит, им сидеть в заключении по крайней мере еще четыре дня.

Семь дней, потраченных впустую. Значит, это будет уже 18 марта – останется тринадцать дней до истечения назначенного Раки срока поисков. Гарри в отчаянии ударил кулаком по грязным доскам.

В приоткрытой двери появился армейский капитан с тонким смуглым лицом. Филиппинец.

– Мистер Гарри Скотт?

Гарри кивнул.

– Президент Пауи хочет видеть вас, мистер Скотт. Я буду сопровождать вас, – сказал капитан.

– Рад слышать это.